— Будем надеяться, что ты прав. — Ленус еще раз мрачно смотрит на облезлые ворота и поворачивается. — Давай выдвигаться к штабу. Все равно план там надо будет составлять.

Я молча киваю. Действительно, надо идти в штаб — здесь ловить больше нечего.

День обещает быть длинным. Последний день перед выступлением. Так сказать, перед вторым дублем. Бессмысленно сейчас искать что-либо новое. Бессмысленно менять планы. Зудящее чувство того, что завтра все будет по-другому, охватывает меня и заставляет собраться внутренне.

Завтра. Все произойдет именно завтра. Точнее — начнется. Мы все надеемся, что продлится наша революция не очень долго, но кто может прогнозировать такие вещи? Да и нужны ли такие прогнозы? Что от них толку?

В бывшем опорном пункте, который сейчас исполняет роль нашего штаба, оживление: поминутно появляются и исчезают вестовые, иногда забегают взмыленные командиры подразделений, непрестанно звонит телефон, последними словами кроет кого-то Ленус. Короче, полный дурдом. А чего можно ожидать за день до восстания? Я сижу за своим столом и пытаюсь сосредоточиться. Вроде бы все уже сотни раз проверено и перепроверено, но я все еще сомневаюсь. Может, можно было что-то сделать лучше? Может, где-то можно избегнуть ненужного риска? Хотя — поздно! Поздно что-то менять. Поздно переигрывать. Началась гонка, и я уже ничего не в состоянии с этим поделать.

Еще час сидения здесь, и я одурею. Понимание накатило на меня внезапно, как летний дождь. Да. А лето-то уже закончилось… Пожалуй, последнее спокойное лето в моей жизни… Какое оно, черт возьми, спокойное-то было? Никакого спокойствия, одна нервотрепка! Я за последние недели даже о любимой девушке вспоминал всего раз или два…

О любимой девушке, говоришь? А ведь действительно скотство! Я же могу из всего этого бардака и не вернуться. Надо зайти попрощаться. Нет, я не буду говорить ей о том, что мы можем больше никогда не увидеться. Это глупо. Мне просто нужно ее увидеть еще раз и рассказать, что я… А что я? Люблю ее? Да, пожалуй, это правда. Очень боюсь, что эта каша, которую заварили с моей помощью, легко может разбросать нас так далеко, что мы больше никогда не увидимся. Но всего этого ей говорить нельзя. И не имеет смысла — Уклус сама все прекрасно поймет. Ну почему люди понимают те вещи, которые им понимать не нужно, но не понимают самого простого и такого необходимого? Наверное, кому-то было удобнее сделать нас именно такими. Интересно, а кому? Ну и второй вопрос — зачем? Глупые у меня вопросы. Вдобавок не имеющие ответов. Или имеющие, но я подозреваю, что эти ответы мне очень не понравятся.

Я встал и привычным жестом разогнал складки френча. Раз полезли в голову такие мысли, то нужно их гнать. Как? Чем-нибудь отвлечься. И я даже знаю чем — раз мне хочется увидеть Уклус, то я не вижу причин себе в исполнении этого желания отказывать.

— Ле… Арнус! Остаешься за старшего. У меня есть еще кое-какие дела в городе.

— Куда это ты намылился? — Ленус оторвался от телефонной трубки, в которую еше секунду назад выкрикивал что-то нелестное в адрес одного из командиров подразделений.

— Не твое дело, — зло бурчу я и решительно направляюсь к двери.

— У тебя не больше трех часов! — кричит мне вдогонку Ленус. Я только неопределенно машу рукой.

Вот еще! Буду я перед каждым словоблудом отчитываться. Хотя вынужден признать — Ленус за последнее время здорово подтянулся. Теперь ему уже не стыдно будет и экзамен на офицера сдать. Если и не на старшего, то на первое офицерское звание точно.

Я улыбаюсь своим мыслям, а ноги сами несут в сторону дома Уклус. Я действительно хочу увидеть эту рыжую девчонку. Вот только хочет ли она увидеть меня?

— И как это называется? — Руки в боки, подбородок воинственно задран, а глаза так и мечут молнии.

— Что именно? — осторожно интересуюсь я.

— То, что ты делаешь!

— Тебе нужно объяснять или сама знаешь? — пытаюсь парировать я.

Уклус продолжает злиться. Впрочем, она мне нравится и такой. Она мне в любом виде, черт побери, нравится! И я даже не знаю почему. Наверное, правы те, кто утверждает, что любят не за что-то, а потому что. А может, и нет, но мне на них сейчас плевать: я любуюсь пышущей праведным гневом Уклус. И это мне.абсолютно не портит настроения.

— Вот так ты со мной? — Только этого не хватало: сейчас слезу пустит.

— Да не с тобой, а прежде всего с собой, — как можно более мягким голосом говорю я. — Думаешь, мне легко?

— Тебе? — На глазах уже слезы. — Как тебе — я не знаю. А мне что думать? Ты меня не любишь!

Теперь необходимо спокойно приобнять ее за плечи и говорить. Все равно что. Главное — уверенным голосом. Правильно — спокойным и уверенным голосом. Это всегда производит должный эффект. Ну, не всегда, но в большей части ситуаций.

— Моя маленькая, глупая рыжая кукла! Ну кто тебе такую гадость сказал? Ты же сама знаешь, что у нас сейчас происходит. Ты своими глазами видела, что было на съезде. И если я в последнее время мало уделял тебе внимания, то не по своей воле и, поверь, не от хорошей жизни. Думаешь, мне легко? Вокруг сплошные лоботрясы. Дурак на дураке сидит и дураком погоняет. А кому всю эту кашу разгребать приходится? Естественно, мне. Вот и кручусь как белка в колесе. Света белого из-за всей этой карусели не вижу. В кои-то веки пришел к любимой, а она мне такое устраивает. Мне, по-твоему, мало достается от наших ослов?