— А семь лет назад тоже было лучше? — зло спрашиваю я. — Кому?

— Тогда была сделана ошибка. — Ленус вдруг стушевался. — Понимаешь, мы пошли на поводу у…

— У придурка Ромуса, — роняю я. — Вы все очень быстро забывали о том, что со мной тоже иногда нужно советоваться. Козлы… Ладно, а как это должно было быть?

— Должно это было быть совсем не так. — Ленус снова воспрял духом. — Понимаешь, мы планировали народные волнения… Но Ромус настоял на стремительной военной операции… Тогда это выглядело очень убедительно: мы берем власть, демонстрируем, что Президент у нас урод, и…

— И он от страха делает себе харакири? — Я невесело усмехнулся. — Ну старый козел вообще ничего не видел, кроме диктаторских полномочий. Да и в стратегии он силен никогда не был. Ромус только уставы писать может. Ты военным не являешься. Репус — тактик. Впрочем, блестящий, надо признать. Я, конечно, не хочу показаться нескромным, но единственный, кто мог хоть как-то просчитать эту кампанию, являлся именно я. Чем вы все думали?

— Это была ошибка. — Ленус выглядит как побитая собака. — Мы это поняли слишком поздно, когда уже ничего нельзя было сделать. Именно по этой причине ты стал главнокомандующим повстанческой армии. Изначально предполагалось, что ты будешь заниматься штабом непосредственно при Альтусе, а армией будет командовать Ромус… Ему очень хотелось…

— Раз хотелось, — рявкаю я, — то пошел бы и подрочил! Командарм недоношенный!

Кто-то из наших останавливается и оглядывается. Машу ему, все, мол, нормально — идите, а мы позже догоним. Ты прав, Магнус, — очень тихо отвечает Ленус. — Ты полностью прав. Но мы же не могли предусмотреть всего. И ты же не хуже меня знаешь, что характер у тебя не сахар. Альтус боялся, что тебя войска в клочья разорвут…

— Ромус в Столице? — прерываю я словоизлияния нашего теоретика.

— Ты это уже и сам понял, когда циркуляр получил. — Ленус лукаво улыбнулся. — Кто это, по-твоему, мог еще написать?

— Дать бы тебе как следует! — совершенно искренне, но уже без злобы говорю я. — Ладно, еще успеется. Ты мне другое скажи: как ты все эти годы с Радусом умудрялся уживаться?

— Тут проблем не было. — Ленус опять стал сам собой: наглый и самоуверенный. — Я ведь для него сын одного из путчистов.

— И тут не могли не соврать, — брезгливо бросаю я.

— А как ты себе представляешь правду? — Ленус уже вовсю скалится. — Дорогой Радус, мы тут омолаживать людей научились. Примешь одного на содержание, пока он не подрастет и снова бучу не устроит? Так?

Я невольно улыбаюсь. Складно это у него получается, ничего не скажешь. Складно-то, конечно, складно, но вот так просчитаться… Надо бы поинтересоваться, что он, собственно, знает об остальных. Похоже, что единственный сидел, как дурак, в неведении.

— Хорошо. Тебя с самого начала проинформировали о том, где я буду. Присмотреть поставили…

— Как же! Ты себе представляешь, чтобы старый параноик кому-то что-то рассказал? Только под пыткой. И то не факт. Единственное, с чем я подстраховался, это с финансами. На всякий случай вложил денежки за границей. Управление исключительно по письменным распоряжениям. А все остальное — или чистая случайность, или Альтус что-то спланировал такое, чего я понять не смог.

— Слушай, а когда ты меня «вычислил»?

— Давно. Еще когда ты надавал по шеям этому щенку десятилетнему. Помнишь?

Еще бы я не помнил! Одуревшая рожа участкового будет мне до конца моих дней сниться — с детства ничего приятнее не видел!

— И ты сразу понял, кто я?

— Нет, но понял, что это кто-то из наших военных. — Ленус опять довольно ухмыляется. — Ведь как бы папаша ни обучал, а на такое восьми лет тренировок недостаточно.

Правильно, стервец, все понял! Но как же все-таки руки чешутся дать ему по шее!

— А потом?

— А потом — привычки никуда не деваются. Да и не так уж много левшей вокруг бродит.

— И что теперь планируешь делать?

— Теперь ты планируешь. — Ленус как-то странно на меня посмотрел. — Еще не понял?

— Что, собственно, я должен был понять? — Таких заявлений я просто не ожидал.

— Хорошо, объясню: Альтуса уже нет. Подожди! Я знаю, как ты к нему относишься. Но хорош он был или плох — его нет. Ромус сидит в Столице и пишет бездарные циркуляры. На большее он в данный момент не способен. Репуса я пока найти не могу, да он и не так уж важен на данном этапе. А когда потребуется — сам прибежит. Об остальных говорить нечего — часть альтусовские жополизы, часть — люди легко-заменяемые. Давай подводить итоги — я не способен командовать армией. Я это знаю и туда не суюсь. Ромус завалит все, если его не держать на сворке, держать сейчас некому — Альтуса уже нет. Репус — тактик. Кто остается? Ты! Вот ты и возглавишь путч. И в этот раз все пройдет гладко. Все ясно?

— Красиво изложил. — Я посмотрел на Ленуса с деланным одобрением. — Грамотно так. Одно «но» есть: а меня ты спросил? Может, я тебя пошлю прямо сейчас куда подальше, а?

— Можешь. Но не пошлешь. — Ленус опять победно лыбится. — Тебе деваться уже некуда: вокруг одна сплошная засада. К Президенту тебе идти нельзя — шлепнут. В стороне отсиживаться — поздно, уже засветился. Так что вот тебе руководящая должность, и никуда ты от нее не денешься.

— Ну спасибо, утешил. — Я невесело улыбаюсь. — А если я прямо сейчас тебе физиономию разукрашу, что делать будешь?