— Я проверю, когда вернусь домой.

Бесформенная подушка задрожала подо мной, покушаясь на мое чувство равновесия. Я встал, отшвыривая ее.

— Что случилось с охраной Элнер?

Они стали свидетелями — единственными свидетелями — моего предупреждения Брэди о бомбе.

— Не задавай вопросов, на которые ты в действительности не хочешь получить ответы. — Брэди сложил руки на груди, наблюдая за выражением моего лица. — Ты воображаешь, что понял правила игры. Так? И только лишь потому, что сейчас у тебя в руках ключевые фрагменты общей картинки. — Брэди медленно покачал головой. — Верь мне, мальчик: тебе повезло как начинающему. Не входи в штопор.

Это значило, что я сильно сглупил, не выдав Брэди при удобном случае. Потому что, если бы он не решил пять минут назад, что я ему нужен, одним трупом было бы больше. Последствия взрыва — и привет.

Я вытер ладони о штаны. Потом сказал:

— Еще одно.

— Что же? — Брэди поднял брови.

— Мне нужны сильные наркотики.

— Нет. — Мозг Брэди захлопнулся, как дверь.

— Я все еще наполовину скрючен, Брэди. То, что вы мне дали, недостаточно хорошо работает. Я не могу делать то, что должен делать, если, конечно, вам на самом деле нужна моя помощь. — Тут у меня согнулись руки. — У меня начинаются… симптомы.

— Я не могу достать что-либо посильнее. Борт не разрешит. Мне и эти-то удалось достать, угробив пропасть времени.

— Можете, если захотите. Если леди Элнер умрет, Центавр потеряет ЦХИ. И вы потеряете тоже… По большому счету, это хуже, чем то, что джентльмен Харон думает о псионах.

— Не могу.

— Вы должны мне. Достаньте наркотики.

— Не могу. Ты недооцениваешь, насколько мне трудно доставать тебе наркотики. Ты же просишь не просто какую-нибудь «дозу мечты», продающуюся на каждом углу. Харон отслеживает все наши действия, касающиеся тебя… Ты также недооцениваешь, насколько Харону отвратительно твое пребывание здесь.

Я скорчил гримасу, руки мои опять начало скручивать.

— Я дам тебе, — в конце концов сдался Брэди. — Я дам тебе свободу действий. Если можешь достать где-нибудь в другом месте, что тебе нужно, я не буду останавливать тебя. — Я удивленно кивнул. — Леди Элнер еще в больнице. Она ждет, что ты присоединишься к ней. Мне не нужно тебе напоминать, чтобы ты держал рот закрытым. Да?

— Полагаю нет, — ответил я, на мгновение замешкавшись.

Брэди кивком головы указал на дверь. И, представьте себе, дверь открылась, выпуская меня.

Я шагнул было к ней, радуясь, что ухожу отсюда.

— Да, еще одно.

Я остановился.

— Что?

— Эта серьга. Я бы на твоем месте не стал надевать ее. Особенно, когда Харон рядом.

Я инстинктивно прикрыл, словно защищаясь, ухо ладонью.

— Почему нет? — Мне не вполне удалось скрыть напряжение в голосе. — Это всего лишь кусок стекла.

Брэди криво улыбнулся:

— Это изумруд, ты, болван.

Я вытаращился на него, продолжая теребить серьгу.

— Что?!

Брэди опытным глазом мгновенно определил ее принадлежность. И сейчас он скептически склонил голову набок.

— Ты врешь, откуда она у тебя. На серьгу нанесен регистрационный код семьи Та Минг… и принадлежит она леди Ласуль Та Минг.

Моя рука упала вниз. Я повернулся и вышел. И пока я шел по бесконечным безжизненным комнатам, я чувствовал на своей спине пристальный взгляд Брэди.

Когда я пришел в медицинский центр, Элнер ждала меня в комнате для отдыха. Я словно увидел другого человека — так сильно она изменилась со вчерашнего вечера. Филиппа выживет. Только эта мысль отражалась в ее лице и мыслях.

— Как она? — я все равно спросил, чтобы Элнер ответила сама.

— Вроде будет в порядке. Все будет в порядке. — Элнер встала, улыбнувшись той самой улыбкой, которая заставляла вас почувствовать, что вы вдруг вступили в круг света. Она улыбалась мне. После тридцати минут, проведенных с Хароном и Брэди, увидеть ее улыбку было все равно, что выиграть приз. В эту минуту я бы выпрыгнул в окно, если бы Элнер попросила. Но улыбка погасла, и Элнер сказала: — Говорят, вы ранены…

Я дотронулся до плеча и почти не почувствовал боли, что меня удивило.

— Ерунда, — мягко ответил я, не забывая прибавлять «мадам». — Рад услышать хорошие новости.

Я, правда, был не так рад, как Элнер, но почти так же. Рад за Элнер.

— Вы видели ее?

— Нет. Филиппа еще в отделении интенсивной терапии. И будет оставаться там до тех пор, пока не закончится восстановительное лечение. На несколько недель, говорят, — немного неуверенно сказала Элнер. — Она без сознания, конечно, и, значит, не узнает, что я была здесь… — Элнер очень хотелось, чтобы Филиппа узнала. — По крайней мере, она обретет покой, у нее не останется ни одного воспоминания о… об этой боли.