Я поднял глаза. Идеально аргументировано. Похоже на публичное выступление. Да это и была речь, которую она произносила снова и снова. Элнер — отличный оратор. Убедит кого хочешь. И она на самом деле верила во все то, о чем говорила. Вероятно, это было правдой. Для нее. Но ФТУ, которое, как Элнер считала, она знала, не имело ничего общего с тем, которое знал я. Оказавшись в клещах ФТУ, я выжил; но вовсе не потому, что ФТУ позаботилось обо мне. Я несколько раз попадал в поле зрения Федерации, но ее «забота» сделала мою жизнь хуже.

— Думаю, что мне еще многое предстоит усвоить, — сказал я, чуть не подавившись кислыми, как блевотина, словами.

Элнер замолчала, недовольная: она не привыкла к таким ответам. Мой тон, мое отношение, мое присутствие, наконец я — все вызывало у Элнер внутреннее неприятие.

— Голосование — в четыре, — сказала она Джордан, глядя на стол, половину которого занимал компьютерный модуль. — Я не буду просматривать отчет, потому что уже знаю, как буду голосовать. Но у меня много дел и до голосования. Филиппа, вызови, пожалуйста, файл Сейрумо и выясни, что стало с данными по Триумвирату? Потом — как всегда: сделать запрос, обработать и поместить в базу данных. Когда дойдете до обработки корреспонденции, покажите мезу Коту, как это делается. Он также может воспользоваться нашими данными — надо же ему отрабатывать Центавру свое содержание. — Элнер вопросительно посмотрела на меня.

— Да, мадам, — сказал я с облегчением, готовый выполнить все что угодно, лишь бы не сидеть тут до посинения и не ждать, когда появится Брэди и отпустит меня на все четыре стороны.

— Хорошо, — сказала Джордан и направилась к двери. Охранный экран снова моргнул и погас. Джордан остановилась.

— Вам нормально будет одной с… — Джордан кивнула в мою сторону.

Взгляд Элнер проследовал за кивком Джордан. Каждый раз, когда Элнер видела меня, сквозь нее пробегал электрический ток, словно мое лицо ее пугало.

— Надеюсь, — немного сухо ответила Элнер. — Я займу его чем-нибудь. — Она подумала, что, если придет секретная информация, она пошлет меня куда-нибудь с поручением.

— Не поможет, — сказал я.

— Что? — Элнер ошарашенно посмотрела на меня.

— Послать. Вам пришлось бы выслать меня из города. Если я захочу узнать, что происходит, я узнаю. Посудите сами, — продолжал я, не давая ей возразить, — мое присутствие не имеет значения. Мне все равно, что вы делаете.

— Центавру не все равно, — вмешалась Джордан.

— Они хотят, чтобы вы спокойно продолжали делать свое дело. Я же хочу получить свои деньги. И больше ничего.

Элнер вздохнула и махнула Джордан, чтобы та шла. Экран включился, заперев нас вдвоем в офисе.

— Прошу вас никогда так не делать, — сказала Элнер, когда мы остались одни.

— Что?

— Вы знаете.

Читать ее мысли и отвечать на них вслух.

— Извините, леди.

На ее лице изобразилось нечто среднее между досадой и улыбкой.

— Знаете, когда вы обращаетесь ко мне «леди», это всякий раз звучит совершенно по-разному… точно вы подзываете меня ночью на улице. — Она повернулась к зазвонившему видеофону.

Я ждал, пока Элнер разговаривала с мерцающим на том конце провода лицом, делая время от времени какие-то странные движения левой рукой, лежащей на терминале… Что-то вроде прямого мозгового подключения. Меня удивило, что она усилена, но я чувствовал, как ее мозг передает и получает информацию, вбирает и сохраняет новые данные, поддерживая связь со своим собеседником на другом, параллельном, уровне, хотя, разговаривая, они делали вид, что они обычные люди — и только. И эти люди ненавидели псионов, называя нас извращением природы, а сами в это же время вынуждены были рассекать на части свои тела, обматывать половину мозга индивидуально подобранными биопроводами, чтобы превратиться в бледное подражание тому, чем псионы обладали с рождения.

Я изучал офис, разглядывал беспорядок на ее столе. Беспорядок напоминал свою хозяйку: несочетаемое сочетание вещей: хрустальная ваза с увядшими цветами, аудиосканеры, маленькие странные книжки, личная печать, чашка ручной работы… старые голограммы Талиты, Джиро и незнакомого мне мужчины из семьи Та Мингов. Я понял, что это ее умерший муж. Модуль, которым она пользовалась, походил на кусок растянутого на столе черного шелка. Терминал представлял собой последнее слово техники, и модули, которыми я пользовался когда-то, на его фоне выглядели бы динозаврами, как и я со своими знаниями по сравнению с Элнер.

У противоположной стены под медленно вращающейся скульптурой стоял нормальный модуль, с клавиатурой и проводами; он, вероятно, предназначался для помощника или для кого-нибудь вроде Джордан. Я встал, когда Элнер закончила разговор.

— Мадам, вы не против, если я воспользуюсь компьютером?

— И что вы хотите с ним делать?

— У вас есть карта Н'уика, к которой я могу иметь доступ?

Элнер кивнула, надеясь, что я не буду беспокоить ее хоть какое-то время. Она что-то сделала левой рукой, и экран модуля засветился.