Этой малиновке домой бы улететь, в Нангоа, подумала Дженни, с трудом переставляя ноги. Маленькая скромная птичка никак не подходит к этому дому и никогда не подойдет.

Но птичка в ловушке. Вот уже и дверь открылась. На пороге появилась высокая статная женщина с седыми волосами, несмотря на возраст сохранившая отсвет былой красоты. Морщины, говорившие о жизненном опыте, только подчеркивали гордую красоту ее лица. Тони без всякого почтения к возрасту сгреб ее в охапку и так сжал в объятиях, что ноги ее оторвались от земли.

Дженни вздохнула и поднялась по лестнице. В конце концов, Найты такие же люди, как все, твердо сказала она себе. А она тоже человек, ведь так? Тони здесь, рядом, она его гостья, так что нет причины для паники.

— Тони! А ну, отпусти. Когда же ты вырастешь? — послышалось сквозь смех.

— Я уже вырос, мама. Разве не заметно? — спросил он, держа мать за руки и слегка отстранившись, чтобы она могла его рассмотреть.

— С ним невозможно говорить. Добро пожаловать к нам, Дженни.

Как похожи мать с сыном, удивилась и обрадовалась Дженни. Поразительно молодые и смешливые голубые глаза и благородный рот, растянутый в улыбке. У Дженни на душе потеплело при виде ненаигранного гостеприимства немолодой женщины.

— Спасибо, миссис Найт. Вы очень добры.

Дженни еще больше удивилась, когда хозяйка в знак своего расположения взяла ее за обе руки.

— Дорогая моя, для меня всегда удовольствие принимать у себя в доме друзей моих детей. А Тони так редко кого-нибудь приводит, что это вдвойне приятно. Вы, должно быть, необычная девушка.

— Точно, мама, — широко улыбнулся Тони. Он подмигнул Дженни и по-свойски обнял ее за плечи. — Она моя необычная сожительница.

— Тони! — Девушка осуждающе оборвала его, легонько ткнув ногой в лодыжку.

— Уй-й. Видишь, как она меня блюдет. — Он застонал от притворной боли.

— Миссис Найт, Тони делит со мной кров, но это не значит, что он делит и… — она замолкла, готовая откусить свой дурацкий язык.

— Входите. Наверное, вам хочется выпить после долгой дороги. Сегодня так жарко. Вещи можно и попозже разобрать.

— В твою гостиную, мама, — потянул их Тони. — Пока вы с Дженни будете разговаривать, я хочу взглянуть на работы в мастерской.

— Может, он когда-нибудь научится вести себя как подобает воспитанному человеку?

— Только не тогда, когда рисует или смотрит на картины.

— Я вижу, вы хорошо его изучили, — коротко заметила Анабелла. — Как я поняла, вы учительница музыки? — добавила она, оглядывая девушку с пытливым интересом.

— Верно. Фортепьяно, орган и гитара.

— Она еще поет, — добавил Тони. — Я хочу, чтобы Роб ее послушал.

— Это невозможно, — решительно возразила девушка, метнув на Тони возмущенный взгляд. Они уже поспорили на эту тему, когда он положил в фургон ее гитару.

— Почему, Дженни? Роберт всегда ищет новые таланты, — мягко сказала Анабелла.

— Так ведь таланты, миссис Найт. А у меня нет никакого таланта, и я совсем не артистка. Я только поставлю в неловкое положение и себя, и вашего сына, если начну петь при нем. По сравнению с теми, кто окружает Роберта и с кем он привык иметь дело, я просто обычная дилетантка. Поверьте, я трезво оцениваю свои скромные возможности.

— Скромные, — усмехнулся Тони. — Она лучше, чем все, что я видел и слышал у Роберта в музыкальных шоу. Спорим, ты согласишься со мной, мама.

Они прошли по коридору с высоким потолком — здесь после яркого солнца казалось темно. Гостиная, куда они вошли, была залита светом. Одна из стен — полностью из стекла, а противоположная представляла собой настоящую картинную галерею. По паркетному полу были разбросаны толстые ворсистые коврики. Везде стояли кресла с разнообразными подушечками, что придавало комнате несколько неубранный вид. Картины были потрясающие: чистые фантазии детства, яркая палитра красок и тщательно выполненные детали приковывали взгляд.