В ходе совместной работы был осуществлен план, практическое значение которого должно было быть опробовано особым отрядом западных и восточных специальных агентов.

И вот Петр Коснов тоже появился в неярком свете.

Генерал-лейтенант Тай-Тианг подошел к ожидающим мужчинам. Его рукопожатие было твердым, черные, как уголь, глаза холодными.

«Я придерживаюсь договоренностей. Попробуйте осуществить план служб контрразведки. Если Вам это удастся, можете быть уверены в нашей благодарности. Когда Вы проникните в закрытую зону?»

«Ровно в три часа, сэр, — ответил капитан Клейн. — Но мы хотели бы попросить Вас еще раз срочно и самым подробным образом проинструктировать командиров участвующих сторон. Нам не хотелось бы быть по ошибке расстрелянными собственными солдатами».

Китайский генерал наморщил лоб, потом улыбнулся.

«Можете быть спокойны. С нашей стороны не будет никаких ошибок. Машина ждет Вас».

«Уже пора, сэр, — торопил полковник Кретчер.

«Наши люди должны установить контакт до восхода солнца, — вставил полковник Калинкин. — Если Родан отреагирует так, как нам хотелось бы, то с восьми часов утра Вы могли бы прекратить огонь».

«Надеюсь! — пробормотал Тай-Тианг. — Выпустите чертей из мешка в свое время и увидите, что они не заразят моих солдат. О чем вообще идет речь?»

«О разработке западных ученых, сэр, — пояснил Кретчер китайцу. — Просим извинить нас!»

Клейн и Коснов последовали за офицерами контрразведки вниз. Следующее помещение бункера было оборудовано как командный пункт секретных служб. Врач сделал мужчинам последние уколы с помощью шприца высокого давления, насадка которого вводила медикаменты в круг кровообращения.

«Реакция? — осведомился медик через несколько секунд. — Ощущение головокружения? Нарушение равновесия? Жар?»

«Ничего, доктор, — сказал Клейн. — Надеюсь, что эта штука поможет! Не хотелось бы носиться, как призрак».

«До этого дело ни в коем случае не дошло бы, — заверил радио-бактериолог. — Искусственно созданные возбудители способны при данных климатических условиях жить и размножаться. У них нет другой задачи, кроме как открывать винты клапанов маленьких баллончиков высокого давления. Шипения при этом не избежать. Следите за этим. Помните также о том, что несмотря на Ваши профилактические прививки, было бы не очень хорошо, если бы выпрыскиваемая плазма попала Вам на лицо. Несущая масса вскипает от живых микроорганизмов самых опасных видов. Большего я Вам сказать не могу».

«Пространство внутри энергетического купола будет заражено?» — спросил Коснов.

«А Вы как думали, — ответил полковник Калинкин. — Если Вам удастся пронести радиобиологическое отравляющее вещество сквозь стальную стену, то внутри купола уже через несколько часов жизнь прекратится. Тогда мы сможем исчезнуть отсюда. Даже у самого доктора Хаггарда нет средства против этих возбудителей».

Капитан Клейн почувствовал, как у него пересохло в горле, когда ему передали стальной баллончик величиной с ладонь. Она выглядела, как баллончик высокого напряжения для дыхательных аппаратов, но только содержала не дающий жизнь кислород, а адскую смесь из секретной лаборатории биологических средств ведения войны.

Полковник Кретчер, видимо, почувствовал неприятие своих агентов. Он успокаивающе пояснял:

«Клейн, Вы посылаетесь на это задание представителями всего человечества. Перри Родан, кажется, проникся к Вам определенным доверием. Несколько недель тому назад он уже впустил Вас в энергетический купол для краткого разговора. Попытайтесь сделать это еще раз. Скажите, что Вы преодолели преграды, поскольку должны переговорить с Роданом по поручению революционной группы сопротивления. Он уже знает Вас, это Ваше большое преимущество! Когда Вы окажетесь там, незаметно откройте напорные баллончики. Достаточно будет одного заряда. Придумайте что-нибудь, чтобы Родан поверил в Ваше так называемое поручение. Это все».

Клейн глотнул воздуха. Его глаза на бледном лице горели.

«Так точно, сэр, — с трудом произнес он. — Сэр, это дело кажется мне грязным».

«Деятельность секретных служб еще никогда не была особенно чистой, — пропыхтел Калинкин. — Я не понимаю, капитан Клейн, почему у Вас вообще возникают возражения. Мы не привыкли выслушивать их от наших сотрудников».

Взгляд полковника Кретчера был осуждающим. Петр Коснов сделал равнодушное лицо.

«Вот именно!» — вставил майор Бутаан. Больше он ничего не сказал, но у Клейна создалось впечатление, что в лице азиата он нашел опасного противника. Американский радиобиолог пояснил:

«Капитан, я понимаю и ценю Ваш внутренний конфликт с совестью. Но уверяю Вас, что мы принесли не самое наше дьявольское оружие. Возбудители действительно вызывают мгновенное заражение и опухоль тканей; но если в течение восьми часов после осуществленной инъекции ввести противоядие, то заболевший обязательно будет спасен. Поэтому Перри Родану стоит сделать выводы из нашего обращения по радио и через громкоговорители и в течение этих восьми часов покинуть свою запретную зону».

Клейн решил ничего не отвечать. Это стало не только бессмысленным, но и опасным. Майор АФ наблюдал за ним недоверчиво прищуренным взглядом. Прежде, чем мужчины ушли, Бутаан многозначительно сказал: