— А тебе мало одной?!

И тут грянул выстрел. Наверное, даже если бы меня прошило насквозь, я бы ничего не почувствовал, и еще долго бы душил Дацыка слабеющими руками. Но пуля не задела, рванув под мышкой куртку, пролетела мимо.

— Отпусти, не то пристрелю! — хрипел он.

Он выстрелил снова. Пуля обожгла щеку и порвала мочку уха. Я торопился, в третий раз Дацык прострелит мне голову. Но тут сильные руки схватили меня за плечи и отшвырнули от извивающегося подо мной Дацыка. Я упал на спину, перевернулся на бок. Дацык с воплями кинулся на меня, с яростью стал бить ногами, нацеливая свои тяжелые ботинки мне в лицо.

— Хватит! — раздался голос Альбиноса.

— Я убью его! — все еще хрипел Дацык, не в силах успокоиться. — Ты видел, как он меня… Позволь мне его пристрелить! Дай я всажу ему пулю в затылок!

— Конечно! Ты привык стрелять только в затылок! Иначе не можешь, потому что страшно! — крикнул я, поднимаясь на ноги. — Водителю такси тоже в затылок выстрелил!

— Что?! Что?! — задохнулся Дацык. — Слишком много знаешь!

— Молчать всем! — крикнул Альбинос, да так властно, что Дацык тотчас заткнулся.

Я вытирал разбитые губы рукавом. Молодец, Лера, что купила мне красный комбез. Кровь не так заметна на нем. А если судить по ситуации, кровушки прольется еще немало.

— Чем ты недоволен? — спросил Альбинос, приблизившись ко мне. В отличие от Дацыка, он не тыкал мне пистолетным стволом в лоб или под ребра. У него вообще руки были свободны.

— Ошибочка вышла, — сказал я. — Эту женщину я не знаю.

— Да врет он, скотина такая, нарочно нам мозги конопатит… — скороговоркой произнес Дацык, но Альбинос замахнулся на него, и тот заглох.

— Как же не знаешь? — мягко возразил мне Альбинос. — Ты вместе с ней ехал из аэропорта в одном такси, потом привел ее к себе.

— Это еще не значит, что это Ирина Гусарова.

— Что ж, — пробормотал Альбинос, почесывая затылок. — Прости. Но другой женщины у нас нет.

— Я ему так и сказал, Альбине, но эта скотина, как тупой ишак, все об одном талдычит…

— Да замолчи ты! — рыкнул на него Альбинос и снова повернулся ко мне. — Что ж, тем лучше, правда? Ты должен радоваться, что твоя женщина не только жива и здорова, но ее вообще никто не похищал.

— Я уже не знаю, радоваться этому или нет, — пробормотал я и посмотрел на освещенные луной вершины гор.

Альбинос рывком развернул меня лицом к стене и завел мне руки за спину. Дацык, громко сопя над моим ухом, принялся туго связывать руки веревкой. Я не сопротивлялся, потому что знал: чем сильнее сопротивляешься, тем туже затягивают веревку.

— Здесь его оставим, — предложил Альбинос. — Тут ему будет хорошо — и тепло, и мягко.

— А эту куда?

— С нами пусть ночует.

Тучкина подслушивала под дверью. Приоткрыв ее, с трудом сдерживая радость, проговорила:

— Вот и правильно! А то я испугалась, что вы меня с этим сумасшедшим на ночь оставите. А я вам совсем мешать не буду. А вещи с собой сразу забирать или утром?

— Какие вещи?! — сдавленным голосом крикнул Дацык. — Ты не на зоне. Стой тихо, тебе все скажут!

Альбинос толкнул меня в дверной проем. Я сел на нары и кинул взгляд на стол, где лежал маленький кухонный нож. Не успел подумать, что им запросто можно будет перепилить веревку, как Альбинос подошел к столу, взял ноне, вилку и даже кусочек битого зеркала.

— Не надо, Вацура, — посоветовал он. — Не делай себе хуже.

— Ты, наконец, скажешь мне, что вам от меня надо?

— Завтра узнаешь, — ответил Альбинос, задул свечу и уже в полной темноте вышел наружу. — Спокойной ночи!

Хлопнула дверь, лязгнула арматура, и все стихло.

При дневном свете, который едва проникал через маленькое узкое окошко, комната выглядела еще более убогой, холодной и грязной. Я лежал на боку, медленно приходя в себя.

Рывком распахнулась дверь. Я понял, что приперся Дацык.

— Вставай, скотина! Сейчас будет развод на каторжные работы.

Я рассмотрел в его руке пистолет. «Пушка» была небольшого размера, с большой мушкой, похожей на лепесток. Карманный «Рот-Зауэр», тот самый, из которого был застрелен таксист Вергелис.

Мы подошли к обеденному столу. За ним уже сидели Альбинос и Лера, пили маленькими глотками кофе. Лера заливисто смеялась.

— У меня такое настроение, что хочется танцевать!