Он снова налил себе немного воды. Сделал только один глоток. Поставил стакан на стол рядом с собой.

– Я понимал, что все это может кончиться очень плохо. И не знал, что делать. Ваш отец сказал, что деньги он спрятал в специально оборудованном тайнике и сдаст их государству. Я снова попытался его отговорить. Но он сказал, что один не справится, а меня подставлять не хочет. Он был достаточно разумный человек и понимал, что за ним могут следить. Он даже предполагал, что за ним следит один из ваших соседей по даче, который часто случайно появлялся у вас дома, расспрашивая всех родных об отце…

– Так и было, – потемнело лицо у Анатолия, – отец чувствовал людей.

– Поэтому он решил послать в милицию кого-то из близких. Он так и сказал, что расскажет обо всем вам или своему зятю. Но вы были в Москве, а зятю он рассказать наверняка не успел. И тогда случилось то, чего я боялся больше всего на свете. Они узнали о его намерениях. Я был в Минске, когда мне позвонил «Бакинский Друг». Он был в ярости, в страшном гневе. Он ведь обычно старается не кричать. А на этот раз он просто орал. «Ты знал, что он собирается сдать наши деньги государству, и молчал, – бушевал «Бакинский Друг», – значит, ты хотел провернуть это дело вместе с ним. Или ты уже работаешь платным агентом в уголовном розыске?» Нужно было слышать, какие слова он мне говорил. Я молчал, ошеломленный его обвинениями. Я не мог понять, откуда он об этом знает. Но понял, что твоему отцу угрожает опасность. «Только не трогай его, – попросил я своего бывшего лагерного товарища, – он просто запутался и не знает, что ему делать». Но в ответ я услышал только гудки. Тогда я начал звонить вам домой, пытаясь предупредить вашего отца о смертельной опасности. Я все еще думал, что можно найти какой-нибудь выход. Но когда я позвонил, то узнал, что Андрей уже погиб. Его сбила машина. Кажется, об этом вы мне и сообщили.

– Возможно. Я помню ваш звонок как раз после похорон отца.

– Да. И я понял, что опоздал. Я был в таком состоянии, что даже не заметил, что меня уже «вели» сразу несколько человек. Когда я попытался сесть в поезд, меня арестовали. С двумя пачками долларов в кармане, на которых были мои отпечатки пальцев. Теперь я понимаю, что все было подготовлено заранее и наши мерзавцы просто решили меня сдать. Все улики оказались против меня. Но я являлся гражданином Узбекистана, хотя Союз еще существовал. Меня отправили в Ташкент в ноябре и сразу вынесли приговор. Пятнадцать лет. Очевидно, «Бакинский Друг» понял, что таким образом сумеет разрешить все свои проблемы, разом избавившись от обоих бывших друзей. Вашего отца он убил. Это по его приказу появилась неизвестная «Волга», которая сбила вашего отца. А со мной просто не стали церемониться, отправили меня в тюрьму, откуда я вышел только сейчас, через пять лет.

– Отца убили по приказу «Бакинского Друга»? – не поверил ошеломленный Гудниченко. – Вы это точно знаете?

– Абсолютно. Я только не знаю, кто сообщил нашим «королям» о желании твоего отца сдать все деньги государству. Но приказ отдавал лично «Бакинский Друг». Если бы деньги пропали, то тогда все претензии были бы предъявлены самому «Бакинскому Другу», а он этого боялся больше всего.

– Я ничего не знал, – упавшим голосом произнес Анатолий, – мы думали, что это несчастный случай.

– Нет, – ответил Рахимов, – ваш отец решил закончить свои игры с мафией и сдать все деньги государству. Но в тот день, когда он рассказал кому-то об этом, все подробности разговора с человеком, которому он, очевидно, доверял, узнала мафия. И тогда было принято решение о его ликвидации. Но они перестарались. Убрав вашего отца, они не нашли затем его деньги. Об этом тоже говорили в колонии. Что случилось потом, я не знаю. Меня не должны были выпускать так быстро, но у меня нашли рак печени. Теперь мне осталось жить совсем немного. Врачи говорят, что несколько месяцев. Поэтому я решил во что бы то ни стало найти вас и рассказать обо всем. Ваш отец был всегда честным и мужественным человеком. Он не мог отказать своему лагерному товарищу. Более того, сначала и не хотел отказывать, обиженный на все, что произошло с вашей семьей. Но постепенно осознание огромной трагической ошибки его доконало. И он решил ее исправить. Но как оказалось, просто не успел…

Анатолий сжал кулаки. Значит, все эти годы его просто обманывали. С ним разговаривал человек, виновный в убийстве отца, возможно, лично отдавший приказ. И еще смел выдавать себя за бывшего товарища отца. Он почувствовал, что задыхается, и ослабил узел галстука, расстегнув верхнюю пуговицу.

– Я его убью, – прошептал Анатолий.

– Значит, он вышел и на вас, – понял Джолджас Рахимов. – Я так и думал. Когда узнал, что вы банкир. Добрался до этих денег и сумел убедить вас, что ваш отец всегда работал на мафию. Но это неправда. Деньги он действительно хранил. Но на мафию не работал, а в последние годы принял решение сдать деньги государству.

– Я все понял. Но кто заложил моего отца бандитам?

– Не знаю, – с сожалением ответил Рахимов, – этого я до сих пор не знаю.

– И вы ждали столько лет, чтобы рассказать мне об этом?

– Что я должен был, по-вашему, делать? Писать вам письма из колонии? Куда? На какой адрес? И не забывайте, что уже в декабре девяносто первого распался Советский Союз. Я остался в Узбекистане, вы в России, а семья вашей сестры и мать на Украине. И я не мог им ничего сообщить, поскольку рисковал не только своей жизнью, но и жизнями ваших родных.

– Да, я понимаю, – мрачно кивнул Анатолий, – вы, конечно, правы. «Волгу», которая сбила моего отца, милиция так и не смогла найти. Теперь я все понимаю. А вы думаете, что отца сдал кто-то из его окружения?

– Конечно. Иначе и не бывает. Его сдал кто-то очень близкий, кому ваш отец абсолютно доверял. Сначала я даже подумал, что это были вы. Он доверил вам эту тайну, а вы передали ее другим людям.

– Неужели вы могли в это поверить? Вы считаете подобное возможным? Чтобы сын предавал отца? – спросил, морщась словно от зубной боли, Анатолий.