— Прежде чем я соглашусь, я хотел бы пояснить, что больше не занимаюсь расследованиями. Я вполне доволен своим агентом и не намерен его менять. («Радуйся, чертов кровопийца!» — подумал я.) Кроме того, мой дом оборудован всем, что может предложить наша промышленность и что может на столь небольшом пространстве поместиться. Так что говорить нам не о чем, если ваша просьба касается какого-либо из этих трех вопросов. Впрочем, и по поводу любых прочих.

Сквозь кровавый туман перед глазами я увидел, что он ритмично открывает и закрывает рот. Сперва мне показалось, что ему не хватает воздуха, лишь через несколько секунд я понял, что он пытается вклиниться в мой монолог, и — сам не знаю почему — дал ему шанс. Что поделаешь, в конце концов, я очень устал.

— Нет-нет-нет! — тотчас же воспользовался он моими великодушием и слабостью. — Мой визит касается вашего творчества.

Он ударил в самое чувствительное из всех возможных мест. Несколько мгновений я стоял, пытаясь не осесть вдоль дверного косяка, затем отступил на шаг и показал ему рукой на гостиную.

— Входите и налейте себе чего-нибудь. Меня не ждите, я пережил двое суток, отучающих от алкоголя успешнее любых препаратов.

Оставив его в гостиной, я с трудом добрался до ванной, нашел в аптечке таблетку «редтекса», сунул голову под струю холодной воды и несколько мгновений спустя распрощался на очередную ночь со сном. Когда я вернулся в гостиную, посетитель послушно сидел на диване, оглядываясь по сторонам. Еще не успев дойти до кресла, я почувствовал прилив сил, за которым, помахивая коротким хвостиком, бежало желание выпить. Я отпихнул его ногой, но мягко, будучи уверен, что когда-нибудь оно мне еще пригодится.

— Пишете диссертацию?.. — спросил я.

— Нет, дело совсем в другом. — Он полез во внутренний карман и взялся за что-то пальцами, но доставать не стал, лишь подержал немного и убрал руку. Если там у него было оружие, то он тоже решил дать мне шанс. «Редтекс» бушевал у меня в голове, приводя в действие мозг, и, наверное, поэтому я обратил внимание на акцент гостя. Несомненно, старое доброе британское произношение. Незнакомец вздохнул и заговорил:

— Меня зовут Мэтью Ю. Дембски-младший. — Он вглядывался в мои глаза, словно следователь, ожидающий реакции подозреваемого. Я совершил классическое движение бровью, ожидая продолжения. — Я внук Юджина Дембски. — Я вежливо изобразил интерес во взгляде и продолжал ждать. — Вам это ничего не говорит?

— Нет, — покачал я головой.

— Значит, придется рассказать кое-что еще…

— Несомненно. Я никогда ни в чем не признаюсь раньше чем через неделю пыток.

— Значит, так — в конце прошлого и в начале этого века в Европе жил мой дед, автор довольно большого количества книг. Писал фантастику и приключения с фантастическим сюжетом. Он был умеренно популярен и, пожалуй, в такой же степени талантлив, что, с одной стороны, не особо его волновало, а с другой — не позволяло как следует заработать на писательском труде. Главным его козырем был цикл повестей о детективе, жившем в середине двадцать первого века.

Было издано несколько книг, и, угадайте, как звали этого детектива?

— В данной ситуации я бы сказал, что Оуэн Йитс, — рассмеялся я.

— Ага… Значит, вы все-таки слышали про деда? Моя улыбка вдруг потяжелела настолько, что я не

мог больше удерживать ее на губах. Она соскользнула мне на грудь, затем громко плюхнулась на пол. Несколько капель воды с моих не слишком тщательно высушенных волос упали мне на затылок. Я тряхнул головой и откашлялся.

— Стоп-стоп! Вы хотите сказать, что ваш дед писал повести, героем которых был Оуэн Йитс?

— Ну да!

Меня охватило предчувствие беды. Жестом удержав гостя от дальнейших откровений, я подошел к бару и спросил:

— Теперь, может быть, все-таки выпьем?

— Если можно — без содовой…

— Это и мой любимый коктейль! — признался я, наливая виски. Подав ему стакан, я упал в кресло, перед этим отпив, чтобы случайно не забрызгать обои. — Насколько я понял, вы еще не закончили?

— Увы, нет. — Он отхлебнул виски. — Так вот, дед написал… — Он сделал еще глоток. — Первая его повесть об Оуэне Йитсе называется «Двойная смерть»… — Он сделал паузу. Я отрицательно покачал головой. — Это ее второе название, — тихо добавил он. — Первое и настоящее — «Та сторона мира»…

Я вытаращил глаза. Стакан дрогнул в моей руке. Я чувствовал, что выпить мне сейчас не удастся, и опустил руку со стаканом на колено.

— Дорогой мой… — сказал я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал зловеще, — если вы несете чушь, а я надеюсь, что это так, то через несколько секунд я начну вас бить и буду это делать до тех пор, пока не устану, а поскольку я недавно принял таблетку, которая выпрямила бы даже Пизанскую башню…

— Согласен, — прервал он меня, давая время понять услышанное. — Вторая повесть, в хронологическом порядке, — «Та сторона времени». Затем: «Флэшбэк», «Флэшбэк-2: Ограбленный мир», «Калитка в сад воспоминаний»… Понимаете?

— Нет…

Кому еще, кроме меня, удастся в такой ситуации пробормотать, повторяю, пробормотать слово «нет»? Никому. Мне же тогда, во время беседы с этим типом, удалось бы пробормотать даже запятую.

— Я тоже, — сказал он, еще больше меня удивив. — Но тем не менее это факт — написанные в конце двадцатого века повести были написаны снова, на другом языке. И сделал это человек, который является героем этих повестей. Буква в букву. Что вы на это скажете?

— Для начала скажу, что все это бред, и буду ждать вашей реакции…