— Не воротился ли назад медведь по той же самой дороге, как и вышел из грота?

— Едва ли, — отвечал браконьер, — впрочем, может быть.

— Ну, так станьте же там, вы хорошо стреляете.

— Где там?

— В десяти метрах от кустарников. Если медведь пройдет оттуда, вы в него выстрелите.

— А я? — спросил егерь.

— А ты, любезный, оставайся здесь, на карауле.

— А где же будете вы сами, господин маркиз?

— О, это уж мое дело! — ответил Рокамболь с улыбкой.

Вскинув ружье на левое плечо, Рокамболь спустился по просеченной в скале тропинке до входа в грот. Там он преспокойно сел на мостик, положив подле себя ружье и кинжал, и, скрестив ноги, начал размышлять таким образом:

— Смотри, Рокамболь, не забывай, что человек должен больше всего надеяться на самого себя! Если правда, что тебе помогает сам черт, то тем не менее ты должен действовать осмотрительно. Женитьба твоя на сеньорите Пепите Концепчьоне де Салландрера дело почти совсем решенное, ты умрешь миллионером и грандом Испании, но все-таки жизнь похожа на карточную игру: малейшая рассеянность — и ты проиграл! В твоей теперешней игре графиня Артова занимает большую роль, но если она может обыграть маркиза де Шамери, то, конечно, не осмелится обыграть зятя герцога де Салландрера. — Закурив папиросу, Рокамболь продолжал:

— Я знаю Фабьена, он очень вежливый господин и постарается, чтобы герцог опередил его в охоте за медведем. Егерю прикажут то же самое. Герцог — хороший охотник, но у него недостает хладнокровия. Он выстрелит в зверя, ранит его достаточно для того, чтобы привести в ярость, и слишком недостаточно, чтобы убить наповал, и мне придется вырвать своего будущего тестя, здравого и невредимого или несколько поцарапанного, из когтей медведя!

Этот монолог доказывает, до какой степени Рокамболь верил в свою звезду.

Он уже выкуривал шестую папиросу, как вдруг послышался лай собак. Рокамболь вскочил с места и схватил в руки ружье. На оконечности оврага, с южной стороны, появилась черная точка, прыгавшая с ужасающим проворством. То был медведь, за которым невдалеке мчались собаки, а позади собак скакал во весь опор герцог де Салландрера.

Приближаясь к гроту, герцог обогнал собак, очутился не более как в двадцати шагах от медведя и выстрелил из своего карабина.

Медведь прыгнул, остановился и стал на задние лапы. Герцог промахнулся.

Усмирив дрожавшую под ним лошадь, он выстрелил в другой раз. Пуля засвистела, и медведь повалился на землю с хриплым ревом.

Этот рев окончательно привел в ужас лошадь, и без того уже испуганную выстрелами. Она встала на дыбы и завертелась на одном месте, не внимая голосу герцога: не повинуясь шпорам.

Раненый медведь встал, ринулся на лошадь, схватил ее в свои страшные когти, и благородное животное упало навзничь, свалив под себя герцога.

Прошло две минуты, показавшиеся веком герцогу де Салландрера. Несмотря на все свое мужество, он испытывал страшное волненье, чувствуя горячее дыхание зверя, который с ожесточением рвал лошадь, как вдруг раздался третий выстрел, и медведь, бросив свою жертву, повернулся к новому противнику.

В конвульсивных движениях лошадь, сломавшая себе ногу, пыталась приподняться, и всадник, наконец, сумел высвободиться. Герцог встал и, бросив ружье, схватился за свой охотничий нож.

Но нож оказался не нужен…

Вот что случилось.

Увидев, что герцог выстрелил и лошадь его встала на дыбы, Рокамболь побежал по мостику, но в это время медведь уже повалил лошадь. Смекнув, что герцог погибнет, если он будет колебаться хоть минуту, Рокамболь в свою очередь тоже выстрелил, но ему посчастливилось не более герцога. Вторично раненый медведь встал, еще более разъяренный, и повернулся к нему.

Рокамболь думал, что успеет перебежать мостик и выстрелить в медведя в шести шагах.

Он ошибся.

Мостик дрожал под его ногами, и он принужден был идти медленно и осторожно, так что медведь был уже на другом конце его, а маркиз находился еще на середине.

Тут герцог де Салландрера поднял свое ружье и поспешил зарядить его, но ему пришлось быть свидетелем величественного и страшного зрелища.

Зрелище, длившееся не более двух секунд, было, однако ж, целой поэмой.

В тот момент, как медведь вошел на задних лапах на мост, Рокамболь выстрелил во второй раз. Страшный зверь шатался, дрожал и, остановясь на мгновение, начинал снова реветь и затем продолжал свой путь навстречу Рокамболю, который не имел уже времени бежать от него.

По всей вероятности, Рокамболь не рассчитывал на эту последнюю часть драмы, о которой он мечтал.

Но мошеннику его закала приходилось видеть смерть близко так часто, что он не мог растеряться.

Маркиз бросил ружье, взял в руки кинжал и смело ждал медведя.

Прошла еще секунда.

Потом герцог увидел, как Рокамболь схватился со зверем в страшной борьбе, качаясь на мостике над пропастью в двадцать футов глубины, затем раздался последний рев, а вслед за ним крик торжества — и сплошная масса человека и животного разделилась вдруг надвое.