— Вы просто фат, мой милый друг, — сказал он ему полусерьезно, полушутя, — и с вашей стороны нехорошо компрометировать оперную танцовщицу.

Ошеломленный Роллан не мог сообразить, следовало ли ему сердиться или обратить все это в шутку.

Но письма уже не было, Фабьен сжег его на свечке. Один только конверт валялся еще на полу.

— Ступай, мой друг, ступай себе на свидание, — продолжал, смеясь, Фабьен, — Шамери заменит тебя… Вам сдавать! — обратился он к графу, чтобы отвлечь его внимание.

Роллан встал с торжествующим видом.

— Извините меня, граф!..

— Сделайте одолжение! — ответил граф, по-прежнему хмурясь.

— Этот Роллан, замечательно счастливый господин! — заметил тогда громко юный Октав. — Его даже здесь отыскивают самые модные светские барыни!

Граф невольно вздрогнул при этих словах.

— Модные дамы! — сказал Фабьен. — Полно, пожалуйста! Это просто незначительная танцовщица.

— Совсем не танцовщица… а светская женщина… Виконт д'Асмолль посмотрел прямо и строго в лицо

Октаву и сказал ему:

— Вы, милостивый государь, слишком молоды, чтобы рассуждать о таких вещах, позвольте дать вам один совет.

— Какой? — спросил юноша.

— Теперь полночь, — ответил Фабьен, посмотрев на часы, — а дети вашего возраста давно уже спят в это время.

Через час после этого игра окончилась.

Фабьен и Шато-Мальи уехали.

Граф читал английскую газету, облокотясь на тот самый стол, под которым лежал конверт, брошенный Ролланом.

Но граф читал машинально. Он был задумчив и озабочен. Насмешливые взгляды, не выходили у него из головы; поступок Фабьена, торопливо сжегшего записку, полученную Ролланом, казался ему очень странным.

Вдруг, отодвигая стул, граф увидел конверт, и, поддаваясь непобедимому любопытству, он схватил его с жадностью и взглянул… Рокамболь, в нескольких шагах от него спокойно читавший столбцы Times, видел, как граф побледнел и зашатался.

— Кажется, он узнал почерк, — подумал он, — честное слово!.. Фитиль зажжен, и пороховой бочонок взорвется.

И Рокамболь потихоньку ушел из комнаты, оставив графа Артова одного и, так сказать, совершенно уничтоженного.