Шрифт:
— Лучше смерть, чем помощь этого человека.
— Инженю, дорогая, возьмите себя в руки, будьте благоразумны, — настаивал Кристиан.
— Я еще не сошла с ума, я в здравом уме, — кричала молодая женщина, с испугом присев на своем ложе, — и если этот человек приблизится ко мне…
— Милая…
— Ага, кто-то идет, — заметила Альбертина. — Это хозяин.
Инженю с силой, которой в ней нельзя было бы подозревать после такого количества потерянной крови, подбежала к окну.
— Кристиан, если этот человек коснется меня, клянусь честью, я выброшусь из окна, — объявила она.
— О Боже!
— Увезите же меня, умоляю вас! Разве вы не понимаете, что убиваете меня?
Не успела она договорить, как дверь открылась и на пороге появился Марат.
В одной руке он нес подсвечник, в другой — пачку бумаг; волосы у него были грязные, лицо грязное, горящие глаза смотрели искоса; он двигал свое искривленное тело словно полураздавленный паук.
Инженю, увидев, что на пороге остановился, завораживающе улыбаясь, тот человек со Змеиной улицы, но уже не на портрете, а собственной персоной, застонала и опять потеряла сознание.
Кристиан, думая, что она сейчас умрет, подхватил ее на руки и побежал вниз по лестнице.
Напрасно Марат спрашивал его о причине этого бегства, напрасно он, узнав Кристиана, выкрикивал с верхней лестничной площадки нежные слова и пугающие предостережения, Кристиан бежал еще быстрее, подгоняемый этим голосом, который пытался его задержать.
Кристиан остановился только перед фиакром, в который и сел.
— Куда едем, мой юный сеньор? — осведомился кучер.
— Куда хочешь, — ответил Кристиан.
— Как это, куда хочу?
— Поезжай! Гони, гони!
— Но куда все-таки…
— На край света, если хочешь, только поезжай! Ошеломленный кучер стегнул лошадей и двинул с места; Марат же кричал из окна: «Кристиан! Кристиан!»
Молодой человек слышал его и спрашивал себя, чем объясняется такая фамильярность и почему Марат называет его по имени.
Но голос Марата, хотя Кристиан так и не мог уяснить почему, внушал ему чувство смутного страха.
— Гони! — крикнул он кучеру, все еще не зная, куда ехать. — Гони! Внезапно Кристиана осенило и он крикнул:
— В Лувр! В Лувр!
Марат тем временем сердито захлопнул окно.
— Кто эта дурочка, которую ко мне принес Кристиан? — поинтересовался он.
— Я ее не знаю, — ответила экономка. — Я только знаю, что она, увидев ваш портрет, стала кричать, будто вы чудовище.
— Ха-ха! — с горечью усмехнулся Марат. — Будь здесь мой друг Давид, он бы очень порадовался; ее слова доказывают, что его портрет похож. Так ты не знаешь, как зовут эту девушку? — нахмурившись, спросил Альбертину хирург бедняков.
— Да нет, Бог ты мой. Но она называла свою подругу.
— А-а, подругу. Ну, а ту как зовут?
— Шарлотта Корде.
— Шарлотта Корде, — повторил Марат, — не знаю такую.
И он прошел к себе в кабинет, бормоча:
— Вот как, я — чудовище!
LIX. КЛЮЧ ОТ СЧАСТЬЯ
Никто не спал в огромном дворце, где в ту эпоху короли жили как во временном пристанище, а необъятные апартаменты были отданы слугам и офицерам парижского гарнизона.
В Лувре Кристиан имел кров, там у него были друзья. Он незаметно пробрался по хорошо знакомой ему лестнице в роскошно обставленную комнату, где уложил Инженю на кровать; на кровати не было ни простынь, ни одеял, но она величественно возвышалась посередине комнаты, увенчанная ковровым балдахином, расшитым шелком и золотом.
Кристиан дал пить больной, страдающей от жажды; он сам остановил кровотечение, потом поцеловал в лоб милую жертву и сел рядом; с трепещущим от волнения сердцем он спрашивал себя, не страшный ли это все сон и не станет ли, несмотря на множество несчастий, гораздо страшнее пробуждение, которое, как и прежде, навсегда разлучит его с единственно любимой женщиной.
Пожар, грабеж, пьяные крики, суматоха в доме Ревельона, вернее в аду, — весь этот горячечный бред привел несчастного Кристиана, когда он остался в тишине и в темноте наедине с Инженю, почти в такое же состояние, в каком была молодая женщина.
Но скоро не замедлила дать о себе знать действительность: он похититель этой женщины, преследуемый правосудием; мать, графиня Обиньская, наверное, осуждает и отвергает его; его разыскивает Ретиф; Оже, у которого не осталось другого выхода, может его убить. Что делать?