Тибо побежал вперед по прямой, как бегут обычно волки, и с удовольствием отметил, каким сильным и гибким стало его тело в новом облике.

— Клянусь рогами дьявола! — раздался в нескольких шагах от него голос сеньора Жана. — Ты слишком слабо держишь собак, парень, — обратился он к новому доезжачему, — ты позволил ищейке зарычать, и теперь мы не поднимем волка.

— Я не отрицаю своей вины, монсеньер, она очевидна; но я вчера видел волка пробегающим в сотне шагов отсюда и никак не мог предположить, что он всю ночь проведет в этих зарослях и окажется так близко от нас.

— Ты уверен, что это тот самый волк, который столько раз от нас ускользал?

— Пусть хлеб, который я ем на службе у монсеньера, обратится для меня в яд, если это не черный волк, которого мы травили в прошлом году; в тот день утонул бедняга Маркотт.

— Хотел бы я встретить этого волка, — вздохнул сеньор Жан.

— Стоит монсеньеру только приказать, и мы начнем охоту; но позвольте заметить, что у нас впереди еще два часа полной темноты: этого более чем достаточно, чтобы все наши лошади переломали себе ноги.

— Я не спорю; но, если мы станем ждать рассвета, Весельчак, негодяй будет к этому времени за десять льё отсюда.

— По меньшей мере, монсеньер, — качая головой, отозвался Весельчак, — по меньшей мере.

— Мне этот черный волк очень сильно досаждает, — добавил сеньор Жан, — я, кажется, заболею, если не смогу получить его шкуру.

— Ну, так начнем, не теряя ни минуты, монсеньер.

— Ты прав, Весельчак, иди за собаками, друг мой.

Весельчак отправился за своим конем, которого привязал к дереву на время, пока поднимали дичь. Сев в седло, он пустил коня галопом.

Через десять минут, показавшихся барону вечностью, Весельчак вернулся со всей охотой.

Немедленно спустили собак.

— Потише, дети мои, потише! — говорил сеньор Жан. — Помните, что это не наши старые собаки, такие умные и гибкие; это новички, и если вы забудетесь, они произведут дьявольский шум, а толку выйдет мало; дайте им постепенно разогреться.

В самом деле, две или три собаки, освободившись от связок, жадно втянули запах оборотня и подали голос.

К ним присоединились другие.

Все пустились по следу Тибо, вначале почти молча и скорее сближаясь, чем выслеживая, а затем подавая голос все чаще и сильнее; потом, почуяв волчий запах, вся стая по горячему следу с бешеным лаем и невероятным пылом устремилась в сторону Иворского леса.

— Хорошее начало — половина дела! — воскликнул сеньор Жан. — Весельчак, займись запасными собаками — я хочу, чтобы они были везде! Я сам стану кричать им… А вы действуйте смелее, — повернулся он к челяди. — Мы должны расквитаться за множество поражений, и если мы не загоним волка по вине одного из вас, — клянусь рогами дьявола! — я скормлю виновного моим собакам!

После этого напутственного слова сеньор Жан пустил коня в галоп; хотя ночь была еще довольно темной, а дорога опасной, он быстро догнал собак, которые к тому времени оказались уже у Бур-Фонтена.

Тибо поднялся, едва залаяла ищейка, и благодаря этому ему удалось намного опередить собак.

Довольно долго он не слышал своры.

Вдруг издалека послышался громкий лай, напоминавший отдаленный гром, и Тибо начал беспокоиться.

Он ускорил бег и не останавливался, пока его не отделило от преследователей расстояние в несколько льё.

Тогда он огляделся и определил, что находится на холмах Монтегю.

Он прислушался.

Собаки, казалось, сохраняли дистанцию: они были где-то у Тиле.

Только волчье ухо могло расслышать лай на таком расстоянии.

Тибо повернул, как будто собирался встретить их, оставил Эрневиль слева, прыгнул в небольшой ручей, который в этих местах берет свое начало, спустился по нему до Гримокура и через Лизар-л’Аббесс добрался до Компьенского леса.

Он чувствовал, что после трех часов быстрого бега стальные мышцы волчьих ног нисколько не устали, и это его немного успокаивало.

Все же он не решался войти в лес, знакомый ему меньше, чем лес Виллер-Котре.

Тибо отклонился на одно или два льё в сторону. Он хотел, применив все известные ему подходящие уловки, отделаться от преследователей.

Он перемахнул одним прыжком долину между Пьерфоном и Мон-Гобером, вошел в лес у поля Метар, вышел у Воводрана, от Сансера двигался по воде и за Лонпоном снова ушел в лес.