Шрифт:
Зачем-то указав на ялик, он произнес:
— Я не знал, чем еще заняться. — Ты мог бы пойти домой.
Он беззвучно рассмеялся, но невеселым смехом. Потом дотронулся пальцами до головы Тауни:
— Он выглядит хорошо. Здоровый. Она хорошо о нем заботилась.
Джастин сунула руку в карман и вытащила листовку, которую принес ветер. Она протянула ему бумагу:
— Ты видел это?
Он прочел. Затем провел пальцами по черным буквам и фотографии Елены.
— Видел, — ответил он. — Так я и узнал. Никто мне не звонил. Я ничего не слышал. Я увидел это утром около десяти часов, когда зашел в профессорскую выпить кофе. А потом… — Он посмотрел на другой берег реки, на Мидсаммер-коммон, где девушка вела лошадь по направлению к Форт-Сент-Джордж. — Я не знал, что делать.
— Ты был дома в воскресенье вечером, Виктор? Покачав головой, он даже не взглянул на нее.
— Она была с тобой?
— Недолго.
— А потом?
— Она вернулась в Сент-Стивенз. Я остался в своих комнатах.
Наконец он взглянул на Джастин:
— Как ты узнала про нас? Она сказала тебе?
— Вспомни сентябрьскую вечеринку. Ты занимался любовью с Еленой на той вечеринке, Виктор.
— О боже.
— В ванной наверху.
— Она последовала за мной. Она вошла. Она… — Он провел рукой по подбородку. Похоже, он сутки не брился, потому что щетина была заметной, как синяк на коже.
— Ты снял всю одежду?
— Господи, Джастин.
— Ты снял?
— Нет. Мы стояли у стены. Я поднял ее. Она так хотела.
— Ясно.
— Хорошо. Я тоже так хотел. У стены. Именно так.
— Она сказала тебе, что беременна? — Да. Сказала.
— И?..
— И что?
— Что ты собирался делать?
Он смотрел на реку, но теперь перевел взгляд на Джастин.
— Я собирался жениться на ней, — ответил он. Джастин не ожидала услышать такой ответ, хотя чем больше она думала об этом, тем меньше он удивлял ее. Однако оставалась нерешенной одна маленькая проблема.
— Виктор, — спросила она, — где была твоя жена в воскресенье вечером? Что делала Ровена, пока ты был с Еленой?
Глава 11
Линли отыскал наконец Гарета Рэндольфа в одном из помещений «Общества глухих студентов», а попросту — ГЛУСТ. Перед этим Линли заглянул в комнату парня в Куинз-Колледже, откуда его тут же отправили в главный спортивный зал университета, где ежедневно по два часа тренировалась команда боксеров. Въедливые запахи пота, сырой кожи, эластичных бинтов, мела и грязной спортивной одежды сопровождали Линли по дороге в малый зал, где здоровенный человек-самосвал кулаком величиной с хороший окорок указал ему на выход и ответил, что Малек, — Гарет, видимо, заслужил себе такое прозвище, выступая в категории легчайшего веса, — в ожидании информации насчет убитой девушки сидит в ГЛУСТе.
— Она была его подружкой, — сказал человек-самосвал, — тяжело парнишке.
И его кулаки, как два грозных барана, снова атаковали грушу, а плечи сотрясались при каждом ударе так, словно пол ходил ходуном.
Интересно, подумал Линли, насколько силен Гарет Рэндольф в своей весовой категории. Об этом он размышлял по дороге в ГЛУСТ. И невольно сравнивал слова Энтони Уивера о глухом парне с результатами экспертизы, о которых говорила Хейверс: орудие убийства не оставило на коже девушки никакого следа.
ГЛУСТ размещался в подвале библиотеки Питерхаус-Колледжа, рядом с университетским центром подготовки специалистов, в самом начале Литтл-Сент-Мери-лейн, и всего в двух кварталах от Куинз-Колледжа, где жил Гарет Рэндольф. Помещения ГЛУСТа скучились в самом конце низкого коридора, освещенного двумя яркими круглыми лампами. В ГЛУСТ можно было попасть через зал Лаббока на первом этаже библиотеки и с улицы, с торца здания, откуда всего пятьдесят ярдов до мостика Милл-лейн, по которому Елена Уивер бежала в утро убийства. При входе в главный офис ГЛУСТа на матовом стекле стояло: «Глухие студенты Кембриджского университета», и ниже неофициальное «ГЛУСТ» поверх скрещенных рук с растопыренными пальцами и ладонями наружу.
Линли не давала покоя мысль, как объясняться с Гаретом Рэндольфом. Может, позвонить Шихану и спросить, нет ли у него в управлении переводчика? Он еще ни разу не разговаривал с глухими, и Гарет Рэндольф, по последней информации, не мог, вроде Елены Уивер, читать по губам. И говорить, как она, тоже.
Однако спустя минуту Линли понял, что зря волновался. За брошюрами, бумагами и книгами на столе он сначала увидел женщину, а потом рядом с ней девушку в очках, с косичками, острыми коленками и карандашом за ухом. Болтая и смеясь, она еще и напевала одновременно. Как только Линли открыл дверь, девушка подняла голову. А вот и переводчик, подумал он.
— Гарет Рэндольф? — переспросила женщина, внимательно изучив удостоверение. — Он в конференц-зале, Бернадетт, проводишь?..
Женщина снова посмотрела на Линли:
— Я полагаю, вы не объясняетесь жестами, инспектор?
— Нет.
Бернадетт поправила карандаш за ухом и от сознания собственной значимости вдруг застенчиво улыбнулась и сказала:
— Хорошо. Идемте со мной, инспектор. Посмотрим, что к чему.
Они вернулись к входу и спустились в маленький коридорчик, где по потолку вились белые трубы.