Первый вопрос, который задавал приходящий на дежурство, звучал так: «В каком они настроении?» В зависимости от ответа камердинера или слуги мы уже знали, предстоит ли спокойная смена или, как говорил бывший дворецкий Хайгроува, Пол Баррел, «будет штормить».

Конечно, мой старший сын Джеймс и его друзья, уже работавшие в Кенсингтонском и Букингемском дворцах [2] , предупреждали меня. Они все знали о проблемах Дианы с питанием, о ее жуткой неуверенности и перепадах настроения. Они также знали о том, каким жестоким и упрямым может быть Чарльз, когда все идет не так, как ему хочется. Но я считала эти рассказы обычным преувеличением, поскольку поступившие на королевскую службу люди склонны придавать всему слишком большое значение. Поэтому я решила воздержаться от каких-либо выводов, пока сама не увижу, как это выглядит изнутри.

Я вспоминаю, как Джеймс рассказывал о начале своей службы при дворе. Прибыв в конце лета 1982 года в Абердин, он буквально дрожал от страха. Волнение от того, что он получил место лакея, внезапно переросло в панику, когда он осознал, чем ему придется заниматься на протяжении следующих шести недель в Балморале [3] — прислуживать королеве, принцу Филипу и остальным членам королевской семьи. Новичка вводили в курс дела постепенно.

В тот первый вечер на семейном обеде присутствовали королева, принц Филип, конюший и фрейлина королевы.

— Я впервые наблюдал за ними в домашней обстановке, — рассказывал Джеймс. — И, честно говоря, был в шоке. В королевской семье, сидящей за столом и беседующей о пустяках вроде пеших прогулок и верховой езды, не было, разумеется, ничего необычного. Необычным было количество прислуги — лакеи, дворецкий, паж королевы, повара, кондитеры и официанты выполняли каждый каприз обедавших.

Я вспоминаю, — продолжал он, — что при виде этой сцены в моей голове всколыхнулись до сей поры глубоко запрятанные республиканские мысли. Не будет преувеличением сказать, что я был потрясен, увидев, сколько прислуги требуется всего для четырех человек. Кондитеры, например, находились здесь, потому что кто-то заметил, что на десерт съел бы немного пудинга с маслом. Повара следили за тем, чтобы все блюда подавались вовремя и имели нужную температуру. Для меня все это было откровением, а одно правило я запомнил на всю жизнь: четверо всегда справляются с делом лучше, чем один.

Осенью 1985 года я подыскивала работу, которая могла бы обеспечить достаток мне и четверым моим детям. В 1979 мой брак распался, и я возобновила учебу в колледже, сдав за два года три экзамена ступени «О» и два — ступени «А». Затем после трехлетнего обучения в колледже Св. Катарины в Ливерпульском университете получила диплом преподавателя английского языка. Я преподавала английский студентам и бизнесменам-иностранцам.

Мы жили в удобном доме в Формби под Ливерпулем, но постоянно испытывали финансовые затруднения. Поэтому когда мой сын Джеймс сообщил, что в Хайгроуве освободилось место экономки, я ухватилась за эту возможность.

Джеймс служил во дворце в качестве лакея, а затем камердинера принцев Эндрю и Эдварда. Когда он приезжал в Кенсингтонский дворец, то регулярно общался с принцессой Дианой. Впервые он повстречался с ней в Балморале, когда, к изумлению остальных лакеев, добился большого успеха.

— Всю королевскую семью, — рассказывал он мне, — обслуживающий персонал и многих местных жителей каждый год приглашают на традиционный Охотничий бал. Королева и королева-мать обожают этот праздник и всегда присоединяются к танцующим рил и другие шотландские танцы.

Джеймс и прочие слуги пришли на бал прямо с работы и не успели снять ливреи. Именно перед одетым в униформу Джеймсом Берри появилась принцесса Диана, когда зазвучала музыка.

— Я болтал с одним из лакеев, когда людское море расступилось, — оживившись, продолжал он, — и передо мной возникла очень бледная, стройная и прекрасная принцесса Уэльская, облаченная в длинное белое платье.

«Вы ведь Джеймс, новый лакей? — тихо произнесла она. — Не хотите ли потанцевать?»

Я поставил стакан и довольно самоуверенно взял ее руку. Человек, с которым я выпивал, изумленно взглянул на меня. Каждый втайне надеялся, что его когда-нибудь пригласят, и кое-кто после нескольких лет службы был весьма разочарован, что этого все еще не случилось. Первый танец был ужасен, по крайней мере с моей стороны — трудно сосчитать, сколько раз я наступал ей на ногу или вел не в том направлении. Когда музыка смолкла, я почувствовал облегчение, но едва собрался предложить Диане покинуть площадку для танцев, как она остановила меня: « Не так быстро, Джеймс. Еще один танец, если не возражаете». Мы рассмеялись, и напряжение спало. Мы больше не обсуждали этот случай, но всегда помнили о нем. Мы принадлежали к одному поколению, и спустя какое-то время мне удалось, подобно некоторым другим слугам, завоевать ее доверие.

В один из дней в начале сентября 1985 года Диана беседовала с Джеймсом в коридоре первого этажа Кенсингтонского дворца. Джеймс как раз нес чай в ее гостиную. Диана поделилась впечатлениями о «просто восхитительном» шоу Эндрю Ллойда Уэббера и вскользь заметила, что они с принцем подыскивают для Хайгроува экономку.

— Это довольно трудно, Джеймс, ведь мы не можем просто дать объявление. Может быть, ты знаешь кого-нибудь, — сказала она.

Джеймс ответил, что поищет подходящую кандидатуру: на такого рода службу обычно поступали по рекомендации.

— Честно говоря, я не завидую человеку, который займет эту должность, — добавила Диана, невесело усмехнувшись. — В Хайгроуве постоянно идет дождь, и к тому же там масса работы по дому. Но дети любят его, и я приезжаю туда из-за них. Очень важно, что мальчики имеют возможность проводить выходные дни в подобном месте.

Когда она уже повернулась, чтобы уйти, Джеймс назвал мое имя. Принцесса видела меня раньше (в 1983 году я провела неделю в Балморале) и знала, что я познакомилась и подружилась кое с кем из обслуживающего персонала, включая камердинера Чарльза, Майкла Фоусета, а также Пола и Марию Баррел, которые позже работали со мной в Хайгроуве.