Ой, что тут было! Смотрит Марья Васильевна: очень разгневались пионеры на Саньку и Конопатого. Кричат, руками машут.

— Вон их из отряда!

— Судить их!

— Нельзя так оставлять! Другие засмеют нас.

И вечером при полном сборе судили закадычных друзей-курильщиков. Петька-стенгазетчик обвинителем был и так расписал обоих, что совсем было вышибать решили за несоблюдение устава, но, как дошло дело до последнего слова подсудимых, сжалились ребята. Смотрят, а Санька с Конопатым в три ручья заливаются — плачут.

— Простите, товарищи! Не будем курить! Бросим, только простите.

Так жалобно причитали сорванцы, что даже Марья Васильевна загрустила и, забыв про помятые, бока пожалела их.

— Бе-е-дные, — говорит.

Удалился суд на совещание и, пошептавшись, вернулся с приговором. Стихли ребята и Сережа Дерябкин читать начал:

…Принимая во внимание несознательность и первую судимость обвиняемых, суд постановил — вынести строгое порицание Саньке и Конопатому с предупреждением…

Кроме того, суд особо постановляет от лица всего отряда горячо поблагодарить Марью Васильевну — Сидорову козу и наградить ее двумя кочанами новой капусты за активное содействие в борьбе с курением.

Смеялись осужденные, радуясь, что их оставили в отряде, а весь отряд сбился около козы. Ласкают Марью Васильевну, «Марусей», «героиней» называют, а она хоть бы крошку возгордилась. Стоит себе и только в бороду ухмыляется.

Скромная была коза!..