Лэйси не поверила бы, что Мэтт будет заниматься с ней любовью под открытом небом, при ярком дневном свете.

Солнце ласкало кожу Лэйси, когда Мэтт медленно расстегнул ее рубашку и снял с плеч. Затем он снял ее нижнюю сорочку, она была восхитительно обнаженной.

«Она моя, — подумал он. — Законная жена. Ее волосы душистые, как дикая роза».

Лэйси наблюдала из-под ресниц, как Мэтт снимает свою рубашку.

«Как он красив», — подумала она, улыбнувшись. Ей стало интересно, что он подумает, если она скажет это вслух.

Они долго целовались, их руки жадно исследовали друг друга. Лэйси застонала, почувствовав в нем нарастающую страсть. До Мэтта она не знала мужчин. Было приятно сознавать, что она могла заставить его дрожать от желания, заставить его глаза сверкать страстью, заставить его губы нашептывать слова любви.

Она грелась в лучах любви, сияющей в его глазах, наслаждалась звуком его голоса, когда он восхвалял ее красоту. Она абсолютно обо всем забыла, лишь чувствовала прикосновение его тела, чувство восхищения переполнило ее до краев. Он был ее мужем. Навсегда…

Позже, уже засыпая, она услышала, как Мэтт тихо ругнулся.

— Что случилось? — спросила Лэйси встревоженно.

— Не двигайся, предупредил Мэтт. — Там индейцы наблюдают за нами.

Мэтт медленно встал, набросил свою рубашку на Лэйси, накрыв ее от шеи до бедер.

Он подумал, как вытащить свое ружье, но решил, что такой жест будет равносилен самоубийству, поэтому он молча ждал, сжимая кулаки от ярости.

Индейцы смеялись, рассматривая его и Лэйси. Они догадались, что делали здесь белый человек и белая женщина.

Три воина без слов схватили Мэтта за руки и связали их за спиной. Затем они подошли к Лэйси.

Она съежилась от страха. Господи, что они хотят от нее? Она бросила умоляющий взгляд на Мэтта, но он ничем не мог ей помочь. Один из индейцев показал ей знаками, чтобы она оделась. Она повиновалась, ее щеки пылали от смущения, когда тридцать пар глаз наблюдали, как она надевала рубашку Мэтта.

Через десять минут Мэтт и Лэйси сидели на своих лошадях. Руки Лэйси были связаны за спиной, ноги привязаны к стремени, Мэтт тоже был связан. Индейцы, однако, не позволили ему одеться, они смеялись и делали непристойные замечания по поводу его наготы.

— Мэтт, что с нами будет?

— Ничего хорошего, — ответил Мэтт, и воин, который ехал рядом с ним, ударил его по лицу.

— Молчать! — крикнул индеец.

Они ехали до самой ночи, затем индейцы разбили лагерь в болотистой низине. Лэйси привязали к дереву. Она со страхом наблюдала, как индейцы стащили Мэтта с лошади, окружили его, их глаза сверкали злобой. Один за другим они наносили ему жестокие удары, но увидев, что это не вызвало никакой реакции, стали бить его кулаками и палками до тех пор, пока его тело не покрылось красными рубцами.

Слезы катились из глаз Лэйси. Ужасно было видеть, как индейцы издеваются над ее мужем. Почему они такие жестокие? Что будет с Мэттом? Что они сделают с ней?

Мэтт тяжело дышал, его зубы были сжаты, глаза дерзко сверкали, тело болело от побоев, но он не издал ни звука. Он знал, что индейцы воспримут это как знак слабости и будут издеваться над ним еще больше, чтобы посмотреть, как он корчится в мучениях.

Когда воины поняли, что белый человек не будет выть и просить пощады, они устали от этой игры. Привязав его к дереву, они оставили его, и ушли готовить пищу. Мэтт осторожно опустился на землю.

Он взглянул на Лэйси и улыбнулся, надеясь приободрить ее. Она была такой напуганной, такой бледной. Он посмотрел на оковы, надеясь, что сможет освободить руки, но веревки были очень надежны.

Лэйси не смогла выдавить улыбки. Она была слишком напугана, слишком боялась того, что будущее уготовило для них. Она перевела взгляд на индейцев, но воины, казалось, забыли о своих заключенных и собрались вокруг костра, жадно поедая вяленое мясо. Они совсем ничего не дали Мэтту и Лэйси, и когда закончили свою трапезу, улеглись спать, оставив двух воинов для охраны.

Лэйси была так напугана, что, казалось, не сможет уснуть, но вскоре ее веки отяжелели, и она забылась тяжелым мучительным сном.

Когда она проснулась, был уже рассвет, и индейцы стали собираться в путь. Мэтта и Лэйси резко дернули за ноги и бросили на лошадей.

Они ехали весь день, затем следующий и, наконец, приехали в узкое глубокое ущелье, которое вело к большому каньону. Лэйси воскликнула бы от удовольствия, так красив был каньон. Ручеек весело журчал в нескольких ярдах от нее, вливаясь в маленькое озеро, которое было голубым, как небо. Она увидела многочисленные вигвамы, теснящиеся между отвесными стенами каньона.