Орвил, встав из-за стола, отправился в кабинет, и Рей обреченно поплелся следом.

Агнесса задержалась в столовой. Пока Полли убирала посуду и Джессика переговаривалась со служанкой, женщина молчала, но после, когда негритянка ушла, подозвав к себе дочь, сказала:

— Зачем ты рассказала все папе, Джесси? Я же просила тебя!

Джессика в недоумении смотрела на мать чистыми глазами.

— А почему нельзя рассказывать, мама?

Агнесса взяла закапризничавшего Джерри на руки и прошлась по комнате.

— Потому, — обернувшись, негромко произнесла она, — что папа теперь сердит на Рея и может его строго наказать.

— И пусть! — убежденно воскликнула Джессика. — Он плохой мальчик!

— Он вовсе не плохой мальчик, просто…

— Нет, плохой! — настойчиво произнесла девочка, и глаза ее явственно позеленели. — Я с ним хотела подружиться, а он меня обидел! И папе я рассказала специально, чтобы папа его наказал! А ты не стала меня защищать! Ты, наверное, больше любишь этого мальчишку, чем меня!

Агнесса опустила малыша в кресло и подошла к дочери.

— Что ты такое говоришь, маленькая? — с ласковой грустью произнесла она. — Ты же знаешь, прекрасно знаешь, что больше всех на свете я люблю тебя! Тебя и Джерри — ведь вы мои дети. Конечно, и к Рею я отношусь хорошо…

— А папа?

— Папа любит всех вас.

— И Рея?

— И Рея.

— А я его не люблю! Он противный мальчишка.

Агнесса присела перед дочкой на корточки и, обхватив ее плечики, глядя снизу вверх, заговорила:

— Видишь ли, доченька, я понимаю, как тебе обидно, но пойми и ты: у Рея совсем недавно умерла мама, он очень переживает, потому такой нервный. Он не хотел тебя обижать, он просто боится, что папа не будет его любить, что он любит только тебя и Джерри. А ведь Рею тоже нужно, чтобы его любили, он один, совсем один. Необходимо подождать, пока он успокоится. Вы с ним еще подружитесь, вот увидишь!

Джессика упрямо мотнула головой.

— Никогда я с ним не подружусь!

— Нет, Джесси, так нельзя! Нужно уметь прощать, ты же добрая девочка. У тебя есть мама, папа и братишка, а у Рея никого нет. Что бы ты чувствовала, если б осталась совсем одна? И папу нельзя расстраивать, он тоже переживает. Понимаешь?

— Значит, папе ничего теперь нельзя рассказывать, а только тебе?

— Нет, и ему можно, но бывают случаи, когда не стоит его огорчать. Он-то очень хочет, чтобы вы с Реем подружились, ведь мама Рея была его родной сестрой, как ты для Джерри.

— Ладно, я помирюсь с ним, только если он пообещает больше так не делать. — Джессика была незлопамятна.

— Да, милая. И лучше просто сделай вид, что ничего не было. Будь с ним приветливой, как со всеми. Договорились?

Джессика скорчила недовольную гримаску.

— А если он опять?..

— Тогда я сама с ним поговорю.

— Хорошо, мама. Я пойду к Рейчел на кухню; она сказала, что будет печь пирог и разрешит мне помочь делать начинку.

Агнесса улыбнулась и поцеловала дочь.

— Иди, милая.

Джессика убежала. Агнесса снова взяла Джерри на руки и направилась наверх, по дороге думая о случившемся. Она страшилась разногласий в семье. Вчера вечером она неосмотрительно, как теперь оказалось, заметила в разговоре с мужем, что Рей мало похож на Лилиан, разве что цветом волос. «Да это же вылитый Кларк!» — сказал Орвил, и Агнесса уловила в его голосе неприязнь. А тут еще Джессика… Не многовато ли вокруг живых портретов? Она всегда была благодарна Орвилу за его отношение к Джессике. Он заботился о ней, никогда не забывал поинтересоваться ее детскими переживаниями и делами, часто шутил, иногда даже играл с нею. Хотя появление Джерри и отняло у него некоторую долю внимания к девочке, Агнесса все-таки оставалась спокойной. А что будет теперь? Если наступит разлад… Агнесса вздрогнула. Она очень хотела понять и не могла: отчего судьба, в разных образах представая перед ней, постоянно избирает ее жертвой больно ранящих мелочей и затем нагоняет темные тучи, заслоняющие радость и свет простой жизни.

Джерри опять раскапризничался, Агнесса принялась его успокаивать, и это помогло ей отвлечься. Все-таки иметь сына совсем не то, что дочь, это она поняла, родив второго ребенка. Девочка ближе к матери по своей природе, ее легче и проще понять, ей в большей степени можно довериться, зато появление сына рождает какую-то особую гордость, удивительное сознание уверенности в том, что ты не зря появился на свет.

Джерри был темненький, но личиком пока еще мало напоминал и мать, и отца. Агнессе, конечно, хотелось, чтобы сын походил на Орвила. Глаза у мальчика были светло-карие, со слабыми проблесками зелени, совсем как у Джессики.

Агнесса улыбнулась. Главное, что мальчик такой жизнерадостный, веселый, здоровый — это лучшее доказательство, что все не так уж и плохо!

Какое все-таки счастье, когда тебя любят!

— Так что же, Рей? — медленно произнес Орвил, присаживаясь в кожаное черное кресло. — Что это значит? Почему ты позволяешь себе такие выходки?

— Я ничего не говорил, — быстро повторил мальчик.

— Неправда! Джессику я знаю: она не станет лгать!

Рей промолчал, но Орвилу показалось, что губы мальчика дрогнули в усмешке.