Сейчас она могла себе позволить думать так, она могла раскрепоститься, расправить плечи, на которых уже не лежал груз забот, и просто жить и радоваться жизни.

— Между прочим, у меня приятные новости, — снова заговорил Орвил, спуская Джерри с колен (мальчик неуклюже заковылял к собаке. К Керби он привык с младенчества и не боялся его). — Последние месяцы принесли нам такую прибыль, что мне бы очень хотелось сделать каждому из вас большие подарки. Именно большие! Можете попросить что угодно: от верховой лошади до перстня с бриллиантом. Смотрите, не ошибитесь! И не советую мелочиться. Начнем с дам. Джессика?..

Девочка чуть приподнялась, напряженно соображая. Ей хотелось выдумать нечто грандиозное, но, как назло, в голову лезли лишь мысли о новых куклах, красках и платьях, о том, чего у нее и так было полно.

— А если построить… корабль?! — выпалила вдруг она в неожиданном озарении: ей представилось то, что она, честно признаться, видела только на картинках: огромные, омывающие борта волны, скалистые берега вдали и мачты с рядами парусов, мачты, уходящие в бесконечное небо.

— Корабль? Что ты имеешь в виду? Яхту?

— Такой корабль, на котором мы все сможем отправиться в путешествие, — объяснила Джессика, причем, при слове «все» Рей удостоился сомнительного взгляда.

— Джесс! — укоризненно произнесла Агнесса, но Орвил согласился:

— А что? Отличная мысль! Молодец! По-моему, мы это заслужили. Купим яхту, и летом отправимся в путешествие. Своей собственной командой. Идет, Джесси?

Девочка закивала так, что бант съехал набок.

— Принято, — сказал Орвил. — Твоя очередь, дорогая.

— Я пропущу пока. Пусть скажет Рей.

Рей по своему обыкновению бросил на нее быстрый взгляд; несколько, правда, удивленный. Но мгновение после хитроватая улыбочка мелькнула на его лице.

— Чего ты хочешь, Рей? — спросил Орвил.

— Да пустячок! Настоящий револьвер с патронами.

Джессика испуганно обернулась к Орвилу и застыла; готовая высказать все, что думает на этот счет; в том, как именно применит данный подарок ее новоявленный кузен, она ни капли не сомневалась.

— Любопытное желание, — произнес Орвил, — но, к сожалению, невыполнимое. Оружие не игрушка для детей, и ты это прекрасно знаешь.

— Говорили, можно просить что угодно! — проныл Рей.

— Не все. Кстати, зачем тебе револьвер? Штука, по-моему, лишняя.

— У вас же есть!

— Есть, — согласился Орвил. — Но я ни в кого стрелять не собираюсь.

— Зачем же он вам тогда?

— Могут быть разные ситуации, — сдержанно произнес Орвил. — Я тебе объяснять не обязан. Достаточно сказать, что я взрослый мужчина, а ты еще ребенок. Вообще, если ты намеренно высказал просьбу, в которой получишь отказ, то могу поздравить: ты попал в самую точку! И ты знаешь, что, если бы Джессика попросила меня о чем-то подобном, я бы ей тоже отказал, так что не строй из себя обиженного.

— И вы мне ничего не подарите?

— Подарю, но назови что-нибудь другое. Вечером зайдешь и скажешь. Принеси заодно свои тетради и книги: сегодня я все у тебя проверю до последней буквы.

Рей опустил голову. Агнесса глядела на него, думая о том, что мальчик этот, когда вырастет, будет, наверное, очень хорош собой. Тем более обидно, если он станет злобным эгоистом. Серо-голубые глаза Рея напоминали ей холодную осеннюю воду… В парке был такой уголок: полузамерзший глубокий пруд, по берегам которого росли черные-черные деревья со стройными стволами и тонкими ветками; то же сочетание цветов, то же настроение.

А вот Джессика совсем другая: в ее внешности акварельная нежность севера и в то же время оттенок ее загара темный, как у южанки! Все дети такие разные! Агнесса улыбнулась. А все-таки надо ценить эти дни и вечера, которые они проводят вот так, вместе. Это тоже подарок судьбы, нужно беречь, очень беречь хрупкое спокойствие их жизни.

— Иди, Рей, учи уроки, — сказал Орвил.

Мальчик встал; в его движениях было что-то неестественное, точно ноги его одеревенели: он, по-видимому, чувствовал себя сильно задетым; Агнесса подозревала, что он тайком глотает слезы.

— Может быть, не следовало так строго разговаривать с ним? — произнесла она, хотя обычно не вмешивалась в отношения Орвила и Рея.

— Он только так и понимает, — ответил Орвил.

— Да, — удовлетворенно произнесла Джессика, — даже Керби его не любит.

— Нас много, а он один, — возразила Агнесса, — ему тяжело.

— Один? Но никто не возражает, чтобы он был с нами, он сам не хочет, — Орвил произнес эту фразу легко, но в действительности проблема воспитания племянника казалась ему серьезной: часто простое оказывается куда сложнее, чем думаешь! Он решил, что сам справится с этим, и в результате получилось, что Агнесса отстранилась от воспитания мальчика, а он, Орвил, не сумел найти выхода из сложного положения. Да, что-то, конечно, было не так. Но сейчас не хотелось думать об этом.