— Меня потрясло так сильно вовсе не обнаружение этого скелета, ваше высочество, — ответил я.

— Так что же в таком случае? — произнесла она с тем презрительном видом, который она принимала всегда, когда думала, что над нею хотят взять верх.

— То, — сказал я просто, но взвешивая каждое слово, — что я держал в руках правую берцовую кость скрытого там тела и что на наружной стороне этой берцовой кости, в самой середине, есть след старого перелома.

Аврора выпрямилась. Она схватилась руками за лоб, внезапно покрывшийся смертельной бледностью. Её остановившиеся глаза страшно расширились. И она воскликнула:

— Вы с ума сошли! Вы с ума сошли! Мелузина, скажи ему, что он сошёл с ума.

М-ль де Граффенфрид кинулась к великой герцогине, которая упала на диван, словно мёртвая. Потом веки её приоткрылись. Невероятный ужас светился у неё во взгляде.

— С ума сошли! С ума сошли! — опять закричала она. — Ведь он в Сангха, у меня есть его письма из Сангха.

И она всё продолжала кричать страшным голосом:

— В Сангха! В Сангха!

— Я сделал то, что считал себя обязанным сделать, — прошептал я Мелузине, помогая ей дать её госпоже понюхать из голубого ящика.

Она взглянула на меня глубоким взором со словами (удивительная девушка!):

— Вам нечего оправдываться, я знаю это.

— Не пугайтесь, — вполголоса прибавила она. — После воспаления мозга она стала необычайно впечатлительна. Но на этот раз, по правде сказать, и было от чего. Видите, она уже приходит в себя.

Аврора раскрыла глаза, в которых выражалось удивление. Она увидела нас обоих, склонившихся над ней, вспомнила всё. Во взгляде моём светилось, должно быть, невероятное беспокойство. Она улыбнулась и протянула мне руку, которую я покрыл поцелуями.

— Простите, дети, что я так напугала вас, — прошептала она. — Моя добрая Мелузина, ты всегда на своём посту, когда это нужно, и вы, друг, спасибо.

— Вы не сердитесь на меня? — умоляющим голосом произнёс я.

Она покачала головой.

— Мелузина, распорядись; он будет завтракать с нами.

Приглашение к столу было у Авроры знаком небывалой милости. Одна Мелузина удостаивалась дотоле этого. Я не преминул очень скоро тяжело познать на себе цену такой великой чести. Пока же я увидал в ней новое доказательство важности моего разоблачения.

Вы, наверное, думаете, что на завтраке этом отразились только что происшедшие события. Ничего подобного; оживление Авроры, хотя и несколько искусственное, одушевляло его до конца. Всё время говорила она о другом. Я восхищался её умением владеть собой, тем более, что я был хранителем тайны, достаточной для того, чтобы отнять у человека всякое самообладание. В этот момент, чувствуя, что назревают чрезвычайно серьёзные события, я был полон радостным сознанием того, что я сумел сделать себя необходимым принцессе, пять месяцев тому назад даже ещё не знавшей о моём существовании.

Когда стали подавать кофе, Мелузина поднялась.

— Куда ты? — спросила великая герцогиня.

— Я хочу сказать, что вы не поедете днём с визитами, — ответила та.

— Ты ошибаешься, — с улыбкой возразила Аврора. — Предупреди, напротив, что автомобиль должен быть подан не к пяти, а к четырём часам.

— К четырём часам?

— Да, потому что я хочу несколько отдохнуть перед тем, как в полночь прийти к вам, — обратилась она ко мне.

Мы с Мелузиной только посмотрели на неё.

— Это удивляет вас, — продолжала она. — Но считаете вы, да или нет, важным то, что вы мне сообщили? Я думаю вот что: у одного человека может быть галлюцинация. У двоих — это гораздо менее вероятно. В полночь, друг, я постучусь у вашей двери. Настанет момент показать мне ваше уменье обращаться с секретными замками. Решено, не правда ли? А теперь ступай, моя Мелузина, распорядись, чтобы автомобиль был готов к четырём часам, ведь я вот уже два раза откладывала визит к этой доброй бургомистерше Лаутенбурга. Я не обману её в третий раз.

Приказание это было отдано таким непреклонным тоном, что Мелузина вышла, бросив мне, впрочем, долгий умоляющий взгляд.

— Бедняжка, — сказала великая герцогиня, — этим взглядом она поручает меня вам. Что бы там ни было, решено, не правда ли, в полночь.

— Я исполню, — с твердостью произнёс я, — то, что Вы прикажете мне. Я не только понимаю вас, я вполне с вами согласен. Позвольте мне только обратить ваше внимание на два обстоятельства: во-первых, гораздо разумнее будет, если я приду за вами вместо того, чтобы подвергать вас риску встретиться с кем-нибудь в коридорах замка; а, во-вторых, в полночь замок обходит дозор, он может явиться несколько ранее, а я предпочёл бы исключить всякую возможность помехи в предприятии, столь сложном, как наше.