— А ты думаешь, Нина не знала?

— Значит, и об этом тебе моя жена рассказала! И ты еще утверждаешь, что не спал с ней! Да о таких вещах кому попало не рассказывают!

— Замолчи!

— Сам замолчи! Почему я должен слушать о том, как вы с моей женой…

Грекову показалось, что друг сейчас сорвется. Нет, он не железный. Вон как желваки заходили! Стоит его провоцировать дальше? Нет, слово, обозначающее то, чем лучший друг занимался с его женой, Греков сказать не осмелился. Довольно. Пока довольно. Непродуманная атака может захлебнуться.

— Оставим тему, — выровняв дыхание, сказал Петров. — И все-таки, почему ты ушел из городской прокуратуры?

— Ушел и ушел.

— Я знаю, что тебя тогда вызывали на коллегию.

— Что-о?!

Вот, значит, как. Петров навел справки! Но ведь это не в его компетенции! Их организации принадлежат к разным ведомствам! Старший оперуполномоченный райотдела по особо тяжким преступлениям не может заниматься служебным расследованием старшего следователя прокуратуры. На то есть соответствующие органы. А дело пахнет служебным расследованием. Юрий Греков через это уже проходил. Так откуда Петров узнал?

— Тебе интересно, откуда я узнал? — словно читая его мысли, спросил тот.

— Да, черт возьми! — И Греков рванул ворот рубашки. Еще одна пуговица оторвалась.

— А ты догадайся.

— У тебя что, друзья в прокуратуре?

— А у кого их нет? — усмехнулся Петров. — Не забывай, сколько лет я в органах работаю. Мы ж сотрудничаем!

— Это утечка информации. Они не имели права.

— А ты имел право брать взятки?

— Это не доказано.

— Доказано. Еще тогда было доказано. Да тебя просто пожалели, Юра! Отпустили в область. Думали, ты исправишься.

— Все берут.

— Нет, не все.

— Большинство.

— А ты на статистику не сваливай. И потом, сейчас не те времена. Тем, кто берет, придется отвечать. Я знаю, что ты до денег жадный.

И поверь, мне бы и в голову не пришло подозревать тебя в чем-то, если бы не…

— Если бы не…

Вновь зазвонил мобильный телефон Петрова. Юрия Грекова сегодня не беспокоили. Все знали, что он хоронит жену.

— Да, — сказал Володя в трубку. Греков прислушался.

— Что ты говоришь? Старший Петухов пустился в бега? А откуда он узнал, что в доме у родителей обыск? Ах, неизвестно! Ну, лови. Я попробую с его матерью связаться. Представь себе, по иронии судьбы она рядом — в той же пробке, что и я. Да, я дурак, ей сказал. То есть она позвонила, и… В общем, глупо получилось. Попробую убедить ее уговорить своего старшего на явку с повинной. Все равно ведь поймаем. А что Павел? Напуган? Ладно, не трогай его и не дави. Поласковей. Запутался парень. Засаду у Анатолия? Ну попробуй. На связи. Давай.

Петров дал отбой и повернулся к Юрию Грекову:

— Все слышал?

— Только тебя, — нехотя сказал тот.

— Петухов-старший пустился в бега. Думаю, что мать его предупредила. Ах, Антонина Дмитриевна! Вот так всегда! Матери хотят им, как лучше, а получается…

Петров не договорил, махнул рукой и вздохнул.

— А чего это он сорвался? — мрачно спросил Юрий Греков:

— Камешки-то они украли. Ба! Совсем забыл! — и Петров хлопнул себя по лбу. — Я же собрался эксперту звонить! Заболтались мы с тобой. Надо бы узнать, что там.

И он принялся набирать номер. Лицо у Грекова при этом стало странное, словно тень по нему промелькнула. Он вновь покосился влево, на красный «ягуар». И тут Алина повернулась и подняла голову. Из-под шляпы сверкнул насмешливый синий взгляд.

«А помнишь?..»

Киска, обидевшись на «маленькую шлюшку», тем не менее поднесла к уху трубку и замерла. Антонина Дмитриевна стиснула зубы, чтобы не застонать от отчаяния — таким долгим показалось ожидание. Гудки все длились и длились. Бесконечно. Киска уже начала терять терпение и кусать губки, как в трубке раздался грубый мужской голос:

— Да.

— Наконец-то! — сказала Татьяна. Остальные тут же на нее зашикали.

— Толя, ты где? — пискнула Киска.

— В п… — заматерился тот. — Чего звонишь?

— Тут мама с тобой хочет поговорить.

— Чего? А вы где?

— Мы в автобусе.

— В каком на х… автобусе?

— С Нининых похорон едем.

Пауза. Анатолий напряженно о чем-то размышлял.

— Толя? — вновь пискнула Киска.

— Чего ей надо?

— Толя! — раненой птицей вскрикнула Антонина Дмитриевна и стала выхватывать трубку из Кискиных рук. — Дай сюда!

— Ой! Больно! Толя, я не виновата! — И Киска выпустила из рук аппарат.

— Толя! — торопливо заговорила Антонина Дмитриевна в трубку. — Что там у вас случилось?

— Не лезь не в свое дело, — отрезал старший сын.

— Да как же не в свое-то? Ты бы хоть брата пожалел! Ладно, мать не пожалел! Отца! Но брата-то зачем впутал? Ведь как ты с ним маленьким нянчился! Помнишь, Толя? В коляске его возил! В садик отводил! Как на рыбалку с ним ездили! Ведь ты его любишь, Пашку! Неужели для тебя нет ничего святого, Толя?