Впереди человек. Талискер не может определить, кто это, потому что человек обнажен. У него длинные волосы и гибкое, поджарое тело воина. Талискер уверен, что это феин. Приблизившись, он ожидает от человека хоть какой-нибудь реакции, но ничего не происходит. Воин бесцельно бредет по «пустоте». У него связаны руки, тело покрыто глубокими порезами, сквозь которые проглядывает обнаженное мясо — будто какой-то безвестный хирург начал и не закончил свою работу.

— Эй, погоди! — Талискер хватает воина за плечо, однако в глазах раненого отражается только пустота. Тьма. Лицо человека искажено гримасой боли, зубы крепко стиснуты, словно его жестоко пытали. Стоит Талискеру разжать руку, как тело встреченного безвольным кулем валится к его ногам.

Йиска немедленно оказывается рядом. По его лицу текут слезы, он хрипло дышит, пытаясь вдохнуть отравленный воздух. И все-таки Йиска останавливается, желая помочь; он думает, будто это в его силах. Йиска опускается на колени подле распростертого тела, его длинные волосы падают на лицо. А Талискер смотрит только на багряные пятна крови, расплывающиеся по светлой рубашке.

— Неуверен, что мне хочется туда идти. — Хриплый голос Йиски бесцветен и безжизнен. — Не уверен...

Талискер протягивает руку и касается его плеча.

— Давай, Йиска, у нас нет выбора. Нужно двигаться дальше. Потом он слышит новый звук: тихий шелест шагов множествабосых ног, словно бы... словно бы...

— Талискер! — кричит Малки. Талискер поднимает глаза.

— Боже мой, — шепчет он.

Они приближаются. Их сотни. Может быть, тысячи. Мертвые воины с бледными лицами, с окровавленными телами. И их безмолвное присутствие наполняет «пустоту» болью.

— Это все из-за тебя, йект! — прорычала Фереби.

Рако ничего не ответил. Сейчас не время обижаться на пренебрежительное обращение. Гораздо более насущная проблема — четверо шоретских солдат.

Их привел тот самый человек, что был на мосту, — инквизитор. Рако никогда не забыть его злорадный взгляд и надменную улыбку. Впрочем, все шореты великолепно умели изображать надменность.

Честно признаться, Рако постыдился бы рассказать друзьям о том, с какой легкостью шореты поймали их в ловушку. Он и Фереби вели себя так, словно были на увеселительной прогулке, а не скрывались от преследователей. Рако был слишком слаб и утомлен, чтобы думать об этом, а Фереби... Ну, наверное, она была чем-то занята... боги знают чем. Возможно, тот факт, что для соплеменников она отныне считалась предательницей и перебежчицей, угнетал ее. Так или иначе, никто из них не заметил преследователей, пока не стало слишком поздно. Шоретские всадники умудрились загнать беглецов в холодную воду реки, где они теперь и стояли по колено — спина к спине, — обнажив мечи.

— Провалиться мне на месте, если это не Фереби Везул, — усмехнулся командир отряда. — То-то порадуется папочка, когда я принесу ему твою голову! — Он подъехал ближе. Круг медленно сужался, хотя шореты пока что оставались вне досягаемости мечей.

— Ах, мою голову? Иди и попробуй взять ее, Горза, — рявкнула Фереби. — Я тебе раньше яйца откручу, если меня еще не опередил Заррус.

— Правильно, разряди ситуацию, — пробормотал Рако. Он слегка наклонился вперед, пытаясь получше сбалансировать свое оружие. Хотя его медвежья лапа могла принести много пользы в ближнем бою, она была заметно тяжелее правой руки, и Рако постоянно рисковал потерять равновесие.

Горза искривил губы в ухмылке, но в глазах его не было и тени веселья. Он изготовился к атаке. Рако рефлекторно перебросил меч из руки в руку... да вот только руки не было. Он не успел как следует привыкнуть к своей новой конечности, лапа и когти были словно чужими и двигались слишком медленно. Рако уронил клинок в воду, и со стороны всадников раздался взрыв издевательского смеха. Сид нагнулся за мечом, покраснев от стыда и досады, кляня себя за глупость.

И тут в голову Рако пришла новая идея. Не разгибаясь, он опустил руки в воду и плеснул в сторону одной из лошадей. Полуденное солнце заиграло в мириадах водяных капель. Всадник, приближавшийся к нему, отшатнулся, когда его лошадь испуганно прянула вбок.

— Йа! Йа! — закричал Рако, размахивая руками и поднимая фонтаны брызг. Лошадь заплясала и встала на дыбы, солдат полетел в реку. Рако переключил свое внимание на следующего всадника, но делать уже ничего не пришлось: паника передалась остальным животным. Как ни понукали их седоки, лошади упорно не желали идти вперед.

Фереби тоже пыталась напугать лошадей и преуспела, однако Горза был слишком быстр: он вовремя подался назад. Теперь, когда Рако и Фереби имели дело с тремя пешими людьми, а не со всадниками, их шансы заметно увеличились. Горза — единственный, кто усидел в седле, — благоразумно оставался на берегу, успокаивая свою перепуганную кобылу.