Или мог?

Ну, допустим, если бы он подарил Джилли этот несчастный кулончик вечра, то это еще можно было бы — хоть как-то! — объяснить. Кто-то мог бы заметить, узнать безделушку, спросить у Джилли откуда она у нее, сложить в уме два и два и получить четыре. Но только не за пять минут. Такого просто представить себе невозможно. А уж тем более никто не мог за эти же пять минут суметь связаться с Картером и тем более ТОЧНО знать, что старик вернется домой в четверг..!

Значит, Картер решил прервать свой отдых, так? И что с того? Он никак не может связать кражу именно с Трэйсом. Ведь он даже не знакомы. Просто НИКТО — за исключением горстки барыг, скупщиков краденого и сомнительных ювелиров — не знал о склонности Трэйса к подобного рода озорству.

Он сам придумал называть свои дела "озорством. " Это слово отдавало чем-то этаким бесшабашно удалым. И к тому же рифмовалось с "воровством. " Да, Чарли Трэйс был опытным домушником — первоклассным вором — но никто об этом не знал. Или по крайней мере не должен был знать…

Вот такие примерно мысли и мелькали в голове у Трэйса, когда он, сняв и перекинув через руку куртку, шагал по пыльным улицам летнего Лондона. Он не стал возвращаться прямо домой, а зашел в парк и принялся бродить по дорожкам между деревьями, стараясь по возможности держаться в тени и дав мыслям возможность свободно жужжать в голове с тем, чтобы они сами постепенно улеглись в нужном порядке.

«Жужжать» — да, точно. Они действительно жужжали, как пчелы. За последние два с чем-то дня с ним произошло столько, что его голова и впрямь стала напоминать гудящий улей!

А тут еще и Джилли. В другое время он, может быть, и не стал бы рвать с ней.

Или во всяком случае, не так резко. Да еще эта дурацкая история, которую он ей рассказал! Трэйс даже фыркнул:"Ха! " и почти пожалел, что у него и в самом деле нет французской подружки. Что же до каникул на греческих островах, так он никогда в жизни и близко не бывал к Средиземноморью. Как там назвал его Каструни: «Мало путешествовавшим»?

Каструни: почти пятьдесят лет в бегах. По крайней мере, по его словам.

Боялся грозы и пал жертвой испепелившей его шальной молнии. Да еще не где-нибудь, а в Лондоне!

Выйдя из парка и оказавшись на одной из торговых улиц, Трэйс остановился у туристического агентства и принялся разглядывать витрину. Сначала он бездумно скользил взглядом по выставленным там материалам, но постепенно его внимание привлекли глянцевые, роскошно оформленные обложки аккуратно разложенных буклетов. Девушки, девушки, девушки. И пляжи. И море — море, голубое до боли в глазах. Даже воспроизведенное на бумаге, оно выглядело удивительно красивым и ослепительно сверкающим.

КРИТ: "Остров Твоей Мечты! "

И КОРФУ! — с огромным — во весь разворот — видом места, называющегося Пляж Каминаки, при одном взгляде на который начинали течь слюнки.

СКИАТОС.

СКОПЕЛОС.

АЛОНИССОС.

И на всех фотографиях совершенно пустые, безлюдные пляжи. Лишь почти обнаженные нимфетки, окунающие ноги в голубое-голубое море, или, выставив напоказ загорелые груди, задумчиво взирающие на просто невероятные закаты.

НАДО МНЕ БЫЛО СТАТЬ ПОЭТОМ, подумал Трэйс.

И РОДОС! — "Исторический, великолепный Родос, где 300 солнечных дней в году… "

И КАРПАТОС: "Жемчужина Додеканесов! "

Карпатос…

А ведь еще вчера утром Трэйс вообще не подозревал о существовании такого острова!

Но когда он уже отвернулся от витрины и направил свои стопы в направлении дома… идея, даже несколько идей, вдруг совершенно волшебным образом расцвели в его подвижном как ртуть уме. Между прочим, а когда он последний раз отдыхал?

Что? Да ведь он вообще НИКОГДА не отдыхал! Во всяком случае, не отдыхал толком. И ведь вовсе не потому, что не мог себе этого позволить, верно?

Все больше вдохновляясь идеей, Трэйс непроизвольно ускорил шаги. И, когда он прошел уже мили полторы, в голове у него наконец созрел план и он окончательно придумал, как ему замести следы. Ничем подобным ему еще в жизни заниматься не приходилось: создавать себе алиби. Но сейчас…

Если кто-то — а это по-прежнему оставалось очень большим «если» — если кто-то заподозрил, что это он поработал в Радлетте, и если этот кто-то попытается прижать его… Да, пожалуй, на всякий случай лучше быть готовым к такому обороту событий. А тогда, если Трэйс сможет доказать, что его во время кражи не было ни в Лондоне, ни даже в Англии.. ? Не слишком ли много «если»?

Сколько людей говорило с ним на прошлой неделе? И кто из них достаточно хорошо знает его, или сможет вспомнить? Горстка, не больше. И все они — верные друзья. Ну, или почти все.

Завтра он разузнает поподробнее о поездке за границу, на Средиземное море, на Эгейское… да, на Карпатос. И окажется там уже на следующей неделе, до того, как Кот Картер вернется в Англию и обнаружит свою утрату. А до этого…

До этого Трэйс свяжется с этой горсткой друзей (которые, честно говоря, и сами занимаются довольно сомнительными делами) и использует на них свое природное очарование. И если кто-нибудь потом начнет расспрашивать их о том, где он был в последнее время…