– Грэйсик! – позвал Егор. На «кис-кис» кот не откликался, у него был сложный характер.– Иди сюда, Грэйсик!

Кот стоял на пороге спальни. Шерсть у него топорщилась, глаза горели. Он смотрел мимо Егора, в угол, на кресло у журнального столика. На пустое кресло…

Мальчик почувствовал, как по телу пробежал уже привычный холодок. Он рванулся так резко, что слетел с дивана и упал на пол. Кресло было пустым. Квартира была пустой и запертой. Вокруг потемнело, словно солнечный свет за окном померк…

Рядом кто-то был.

– Нет! – закричал Егор, отползая.– Я знаю! Я знаю! Вы здесь!

Кот издал хриплый звук и метнулся под кровать.

– Я вижу! – крикнул Егор.– Не трогай меня!

Подъезд и без того оказался мрачным и грязноватым. А уж глядя из сумрака– настоящая катакомба. Бетонные стены, в обычной реальности просто грязные, в сумраке оказались поросшими темно-синим мхом. Гадость. Ни одного Иного тут не живет, чтобы вычистить дом… Я поводил ладонью над особо густым комком – мох зашевелился, пытаясь отползти от тепла.

– Гори,– велел я.

Не люблю паразитов. Пусть даже особого вреда они не причиняют – всего лишь пьют чужие эмоции. Предположение, что крупные колонии синего мха способны раскачивать человеческую психику, вызывая то депрессии, то необузданное веселье, никем так и не доказано. Но я всегда предпочитал перестраховаться.

– Гори! – повторил я, посылая в ладонь немножко силы.

Пламя – прозрачное и жаркое, охватило спутанный синий войлок. Через миг пылал весь подъезд. Я отступил к лифту, надавил кнопку, вошел в кабину. Кабинка была почище.

– Девятый этаж,– подсказала Ольга.– Зачем тратишь силы?

– Копейки…

– Тебе может понадобится все, что ты имеешь. Пускай бы рос.

Я промолчал. Лифт медленно полз вверх – сумеречный лифт, двойник обычного, по-прежнему стоявшего на первом этаже.

– Как знаешь,– решила Ольга.– Молодость… бескомпромиссность…

Двери разошлись. На девятом этаже огонь уже прошел, синий мох горит как порох. Было тепло, куда теплее, чем обычно в сумраке. Слегка пахло гарью.

– Вот эта дверь…– сказала Ольга.

– Вижу.

Я действительно почувствовал ауру мальчика у двери. Он даже не рискнул сегодня выходить из дома. Прекрасно. Козленок привязан за крепкую веревочку, остается дождаться тигра.

– Войду, наверное,– решил я. И толкнул дверь.

Дверь не открылась.

Да не может такого быть!

В реальности двери могут быть закрыты на все замки. У сумрака– свои законы. Только вампиры нуждаются в приглашении, чтобы войти в чужой дом, это их плата за излишнюю силу и гастрономический подход к людям.

Чтобы запереть дверь в сумраке, надо по меньшей мере уметь в него входить.

– Страх,– сказала Ольга.– Вчера мальчишка был в ужасе. И только что побывал в сумеречном мире. Он закрыл за собой дверь… и не заметив того, сделал это сразу в двух мирах.

– И что делать?

– Иди глубже. Иди за мной.

Я посмотрел на плечо – там никого не было.

Вызвать сумрак, находясь в сумраке– непростая игра. Я поднимал свою тень с пола несколько раз – прежде чем она обрела объем и заколыхалась напротив.

– Давай, давай, у тебя получается,– шепнула Ольга.

Я вошел в тень, и сумрак сгустился. Пространство наполнилось густым туманом. Краски исчезли вовсе. Из звуков осталось лишь биение моего сердца – тяжелое и медленное, раскатистое, словно лупили в барабан на дне ущелье. Да свистел ветер – это воздух вползал в легкие, медленно расправляя бронхи. На моем плече возникла белая сова.

– Долго тут не выдержу,– шепнул я, открывая дверь. На этом уровне она, конечно же, не была заперта.

Под ноги метнулся темно-серый кот. Для котов не существует обычного мира и сумрака, они живут во всех мирах сразу. Как хорошо, что у них нет настоящего разума.

– Кис-кис-кис,– прошептал я.– Не бойся, котик…

Скорее для пробы собственных сил я запер за собой дверь. Вот так, мальчик, теперь ты защищен чуть лучше. Но поможет ли это, когда ты услышишь Зов?

– Выходи,– сказала Ольга.– Ты очень быстро теряешь силы. На этом уровне сумрака тяжело даже опытному магу. Пожалуй, и я выйду повыше.