И голова Джимми повернулась. Он улыбнулся Шону.

Шон поднял руку с вытянутым указательным пальцем, изобразив согнутым большим нечто вроде пистолетного курка.

Улыбка Джимми стала шире.

— Кто была эта женщина? — спросила Лорен.

Шон смотрел, как поспешает Селеста вдоль ряда зевак, как фигурка ее по мере удаления платформы становится все меньше, как трусит она следом, как развеваются полы ее пальто.

— Она мужа потеряла, — сказал Шон.

И он подумал о Дейве Бойле. Как жаль, что не выпил он с ним пива, как обещал на второй день расследования. Как жаль, что не был он с ним терпеливее, добрее к нему в детстве и что отец Дейва его оставил, что мать Дейва была не в себе, что столько плохого его ожидало в жизни. Стоя в ряду зрителей праздничного шествия вместе с женой и ребенком, он горевал о Дейве Бойле, желая, чтоб многое в его жизни было иначе. Но больше всего он желал ему покоя. Больше всего надеялся, что Дейв, где бы он ни был сейчас, обрел наконец покой, хотя бы немножко.