— Ну а маму?

Рей покачал головой.

— Маму ты не любишь?

«И да и нет», — просигналил Рей.

— Значит, я единственный, кого ты любишь?

Худенькое личико сморщилось в недовольной гримасе. Руки взметнулись, жестикулируя:

«Да. А теперь можно мне идти?»

— Нет, — сказал Брендан. — Присядь-ка.

Рей, красный и сердитый, поглядел вниз на стул, потом вверх на Брендана. Он поднял руку, вытянув средний палец, и повернулся, чтобы выйти из кухни.

Брендан даже не понял, что сделал движение к нему, пока рука его не ухватила Рея за волосы и не кинула на пол. Он с силой тащил его назад — так тащат за шнур старую заржавевшую газонокосилку, — а потом разжал пальцы, и Рей, упав на кухонный стол, вместе со всем столом грохнулся на пол.

— Так ты меня любишь? — прошипел Брендан, даже не взглянув на брата. — Так любишь, черт тебя дери, что убил мою девушку, да, Рей?

Слова эти всполошили Джонни О'Ши, как это и должно было быть. Схватив свою спортивную сумку, он ринулся к двери, но Брендан коршуном налетел на него. Он ухватил мерзавца за горло и двинул об дверь.

— Мой брат ничего не делает без тебя, О'Ши.

Никогда.

Он замахнулся кулаком, и Джонни вскрикнул:

— Нет, Брен! Не надо!

Брендан ударил его в лицо с такой яростью, что услышал, как хрустнул сломанный нос. И опять ударил. Упав на пол, Джонни сжался в комок, плюя кровью на половицы, и Брендан сказал:

— Я сейчас еще тебя достану, я из тебя кишки вытяну, дерьмо собачье!

Когда Брендан вернулся в кухню, Рей стоял пошатываясь, его тенниски скользили на осколках разбитых тарелок. Брендан закатил ему такую пощечину, что тот грохнулся об раковину. Брендан ухватил его за рубашку, и Рей уставился на брата. Из глаз его, полных ненависти, струились слезы, рот был весь в крови, и Брендан, швырнув его на пол, придавил своей тяжестью.

— Говори, — приказал Брендан. — Я знаю, что ты можешь. Говори, проклятый ублюдок, не то, Богом клянусь, я тебя убью. Говори! — Так вопил Брендан, молотя кулаками по ушам брата. — Говори! Назови ее имя! Назови! Скажи: «Кейти», Рей, «Кейти»!

Взгляд Рея был мутным и туманным, лицо испачкано его собственной кровью.

— Говори! — вскричал Брендан. — Я и правда убью тебя, если будешь молчать!

Он схватил брата за волосы, оторвал его голову от пола и принялся мотать ее из стороны в сторону, пока взгляд Рея не прояснился, но Брендан все не отпускал его голову. Вглядевшись в самую глубину серых глаз, он увидел в них столько ненависти и одновременно любви, что первым его побуждением было оторвать эту голову и вышвырнуть за окошко.

Но он лишь повторил:

— Говори! — На этот раз хрипло, натужным шепотом: — Говори!

Он услышал за спиной громкий кашель и, обернувшись, увидел Джонни О'Ши, который, поднявшись на ноги и плюя кровью, целил в него из пистолета.

Взбегая по лестнице, Шон и Уайти услышали шум драки. Из квартиры доносились крики и характерный звук ударов. Они различили вопль: «Я тебе голову проломлю!», и Шон, ощупав свой «глок», потянулся к дверной ручке.

Уайти сказал: «Стой», но Шон уже входил в дверь, видя, что в грудь ему дюймов с шести целят из пистолета.

— Ни с места! Сними руку с крючка, малыш!

Шон взглянул в окровавленное лицо Джонни О'Ши и обмер от ужаса. Потому что лицо это было совершенно пустым, теперь, а может быть, и раньше. Мальчишка этот сейчас нажмет на курок — не из ненависти и не от испуга, а лишь потому, что Шон для него только движущаяся мишень, фигура полицейского в видеоигре, а пистолет — его джойстик.

— Опусти оружие, Джонни!

От порога до Шона доносилось тяжелое дыхание Уайти.

— Джонни!

Тот сказал:

— Он ударил меня. Два раза. Нос мне сломал.

— Кто?

— Брендан.

Переведя взгляд влево, Шон увидел в кухонной двери Брендана — тот стоял застыв, руки по швам. Джонни О'Ши, как это понял Шон, чуть было не застрелил Брендана, и лишь появление Шона помешало ему. Он слышал, как дышит Брендан — короткими, мелкими вдохами.

— Если потребуешь, мы арестуем его.

— На черта мне его арест! Я хочу, чтоб он сдох!

— Ты страшные слова говоришь, Джонни. Смерть — это ведь навечно, назад не вернешь. Понятно?

— Знаю, — сказал мальчишка. — Я все об этом знаю. Вы его в ход пустите? — Лицо мальчишки было кровавым месивом. Кровь из сломанного носа стекала с подбородка.

— Что? — не понял Шон.

Джонни О'Ши кивнул, указав на бедро Шона:

— Эту пушку? Это «глок», да?

— Да, «глок».

— Хорошая штука. Я такую себе раздобуду. Так вы его в ход пустите?

— Сейчас?

— Ага. На мне испробуете?

Шон улыбнулся:

— Нет, Джонни.

— Чего это вы смеетесь? — сказал Джонни. — А то давайте посмотрим, кто кого. Здорово будет. — Он вытянул руку с пистолетом, который был теперь чуть ли не в дюйме от груди Шона.