Шрифт:
— Дочь? — подумав, спросил Ким.
— Она, — пробормотал Быстов, с ненавистью глядя на пустую рюмку. — А ты… Ты вроде мужик. Я уж подумал было, что ты тоже отказник… Ни один пандемный так бы не…
И замолчал.
— А то, как ты живешь, — не игрушки? — спросил Ким. — Поля эти… пшеница… Огороды… Коровы ходят, понимаешь… Синтезаторами вы не пользуетесь, а сетью — да?
— Сеть люди раньше придумали, — сказал Быстов. — До Пандема.
— Так и синтезаторы собрали тоже люди… с подачи Пандема… А если бы и марсиане подбросили — что, не пользоваться? Брезговать? Пусть народ с голоду мрет?
— У меня никто не мрет, — сказал Быстов. — Звук!
И, повернувшись к Киму спиной, стал смотреть фильм.
Минуты через две Ким узнал ленту. Это был «Последний дюйм» из его детства.
Глава 22
Динамика плотности населения в Тихом океане, оперная постановка с участием сразу двенадцати звезд, климатический купол на Северной платформе…
На пороге комнаты стоял Мишка. Лера отвернулась от экрана:
— Да, котенок?
— Я еще не ужинал. Ма, вообще-то я тебя ждал…
— Так что же ты молчишь? Я тоже еще не ужинала, давай…
Ее сын был чем-то подавлен. Лерка определила это если не с первого взгляда, то со второго — точно.
Себе она взяла коктейль с алкоголем, Мишке — с фруктами и овощами. Сын не был гурманом и никогда не тратил время на выбор пищи — тыкал пальцем в дежурное блюдо и равнодушно ел, что дают. Ему казалось, что он слишком толстый; вроде бы он даже говорил об этом Пандему. И вроде бы Пандем ему сказал, что у Мишки оптимальный для его сложения вес, а если он хочет перемен, то пусть поактивнее будет в спортзале…
— Как дела в школе? — спросила Лерка как ни в чем не бывало.
Сын вздохнул:
— Открыли новую специализацию. Медицина.
Лера на минуту перестала жевать:
— Какую-какую?
— Медицина… Я решил не записываться. Как-то мне не нравится.
— Ты ничего не путаешь? — тихо спросила Лера.
Сын помотал головой.
— Еще что? — спросила она рассеянно.
— Ничего.
— Ты уверен? Что-то ты какой-то кислый…
— Да так, — Мишка поежился. — Я вот сегодня подумал…
И замолчал.
— Что? Что ты подумал?
— Я ведь не пройду экзамена на взрослость, — сказал Мишка еле слышно. — У нас там рассказывали… У одного парня брат… Так я ведь такого не сделаю, что ему Пандем загадал. До старости буду тест сдавать — а не сдам…
— Ерунда, — сказала Лера, подумав. — Пандем прекрасно знает, что кому загадывать.
— Вот именно, — сказал Мишка и ниже опустил голову. — Он дает на преодоление, это все знают. Если боишься змей, например… ну, неприятны они тебе… то змееловом работать.
— Тебе до экзамена еще расти и расти, — напомнила Лера.
— …А если ты, ну, стесняешься или боишься — так в красный слой… Подраться там с кем-нибудь… А если бегать не любишь — так в спортлагерь на полгода.
— И это все, что тебя огорчает?
Мишка оторвал глаза от тарелки. Глаза были нехорошие — больные какие-то глаза.
— Мишуль…
— Да не надо, мама… Пандем говорит — учись преодолевать. А я не хочу. Лучше не надо мне экзамена на взрослость вообще. Дома буду сидеть, по сети учиться, по сети работать… Ты не против?
— Я с ним поговорю, — сказала Лера.
— Не надо, — Мишка страдальчески скривился. — Он и так меня достанет за то, что рассказал тебе…
— Никто тебя не достанет, — сказала Лера жестко. — Допивай коктейль, я сейчас вернусь…
Уже на пороге ей подумалось, что не стоило срываться, не закончив ужина. Вышло скомканно и нервно, куда она поспешила, она ведь взрослый человек… Хоть экзамена на взрослость в ее время никто не должен был проходить…
Она плотно закрыла за собой дверь беседки. Задвинула задвижку; ее беседка была похожа на жилую комнату: с диваном и ванной, со столом, автокафе, «игралкой» и множеством живых цветов, растущих прямо из ковролина.
— Пан?
«Да, Лера?»
Она выдохнула застрявший в груди воздух. На секунду сделалось легко-легко, будто под наркозом.
«Ну что ты как маленькая, право слово…»
— Зачем им медицина?
«Что, это запретное знание? Естественно для малышей — интересоваться устройством собственного тела».
— На то есть анатомия и физиология. Зачем им медицина?
Лера прошлась по беседке взад-вперед; трава и земляничные стебли гнулись под ее босыми пятками, чтобы через секунду снова выпрямиться. Она очень живуча — «домашняя флора». Ким когда-то читал ей целые лекции по этому поводу…