Шрифт:
Пожарная леталка поливала пеной крышу правого крыла, и оттого казалось, что выпал густой снег и скоро Новый год.
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся шестьдесят взрослых и тридцать два ребенка…»
— Ким! Ким Каманин, ответь Тамилову!
— Я в театре, Алекс. На третьем этаже.
— Уходи. Сейчас специалисты…
— Где Александра?
— Она вышла. Она уже снаружи. Спускайся, там скверно с перекрытиями внизу…
— Под суд планировщика вместе с ответственным за эксплуатацию…
— Иди к черту, спускайся, слышишь? Ничего с ними не станется, выйдут все…
— Алекс… Послушай… Мы вышли из шлюза — сегодня…
— Что?! Ты надышался, бредишь?
— Скажи своим, что, если мы не спасем этих людей, их никто не спасет… Никто!
Вторая пожарная машина остановилась в озере. Третья. Они стягивались и стягивались, слетались, как пчелы к цветку, к горящему зданию театра, их хоботки — струи пены из шлангов — гладили огненные листья, и плодом их любви были клубы плотного, почти осязаемого дыма…
Технология… огнетушения… каменный век… Пандем… излишне…
Но Пан ведь встроил в это старое здание совершеннейшую противопожарную систему! Почему он не позаботился о том, чтобы заранее открутить руки тем, кто разберет ее потом — за ненадобностью?!
Ким бежал по четвертому этажу, заглядывая во все двери. Виртуальная отделка коридоров сбоила; стены то покрывались рыбьей чешуей, то становились гладко-белыми, как яичная скорлупа. Забившись под диван в углу, сидели двое перепуганных подростков; Ким не без труда выцарапал их из укрытия и помог выбраться из окна.
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся пятнадцать взрослых и девять детей…»
«Тревога. Общая тревога. Пожарные модули один, три, пять и шесть у „Комистра“».
«Тушение затруднено планировкой здания. Невозможно приблизиться к очагу… Организуйте эвакуацию людей с острова. Внимание: эвакуацию людей, мы не можем подойти к очагу…»
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок…»
Ким остановился. Один взрослый — это я… Все. Надо уходить.
— Алекс. Я ухожу.
— Твоя лестница горит. Иди на крышу, тебя снимет леталка.
— Понял.
— Поторопись…
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
Ким споткнулся. Как?..
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
— Алекс! Где твои спасатели?!
Тишина. Алексу сейчас не до разговоров с Кимом…
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
— Координация, ответьте Каманину.
— Идет тушение. Угроза обвала перекрытий на втором этаже.
— Где люди?
— Нет информации…
Сигнал вызова. Незнакомый сигнал.
— Каманин слушает…
— Ким… Это я.
Он остановился. По полу — длинному, как лента, полу узкого коридора бежали зеркальные волны, оттого казалось, что Ким стоит не то на пленке воды, не то на лезвии…
— Кимка… Я… собственно, мне Аля позвонила… пожалуйста, уходи оттуда поскорей…
— Ты что, веришь, что я могу погибнуть? — спросил он, не узнавая собственного голоса.
— Да, — сказала Арина еще тише. — Мне страшно за тебя…
— Повтори еще раз.
— Мне страшно за тебя…
— Хорошо, — сказал он, помедлив. — Я уже ухожу.
— Кимка…
— Что?
— Ничего…
— Не волнуйся, — он перевел дыхание. — Не в первый раз…
И дал отбой.
«Справка. В помещении „Комистра“ сейчас находятся трое взрослых и один ребенок».
— Ким, это Алекс. Все, шутки кончены, они не могут удержать перекрытие. Там ни единого блока — виртуалка и доски, и эта чертова хренотень, которая плавится…
— Где люди?!
— Их нет на первом, на втором, на третьем. Где ты сейчас?
— На пятом…
— Иди на крышу.
«Пан! Пандем! Скажи мне, что я ошибаюсь… Что ты спасешь их, даже если я их не спасу…»
Снова закачался пол, и зеркальные волны исчезли. Теперь коридор был скучным, гладким, полным дыма, будто коммунальная кухня…
— Кто здесь? Эй, кто здесь?
…Наверное, он все-таки надышался.
Время растянулось, как резиновый жгут, и в чаду коридора, где он метался, заглядывая в ниши и ложи, за портьеры, за мониторы, за поросли искусственных лиан, ему представлялся деревянный домик, объятый огнем от фундамента и до самой крыши… И отовсюду бежали люди, несли воду в горстях, несли песок в подолах, по цепочке передавали ведра… Из рук в руки передавали из окон завернутых в мокрые тряпки детей…