Быстрее птицы катер приткнулся носом к одному из пней, Раймунд быстро выскочил и бросился бежать.

— Делайте, как я, и бегите направо! — сказал он Эбенезеру, бросаясь в противоположную сторону.

Беглец должен был оказаться в треугольнике, вершину которого занимал Кассулэ, если он только понял сигналы.

Преследование, задуманное так умно, не могло продолжаться долго. Беглец не пробежал и трехсот шагов, как заметил Кассулэ, и тотчас же, переменив направление, бросился налево.

Но это значило попасться Раймунду, и поэтому он побежал вправо; однако и с этой стороны уже видна была высокая фигура Эбенезера.

Преследуемый понял, что попался в ловушку, — видно было, как он резко остановился и опустился на траву. Через несколько секунд Раймунд очутился на нем.

— Мерзкий негодяй! — вскричал Раймунд, хватая его за шиворот, — вот уже два дня, как ты шпионишь за мной! Что тебе тут нужно? Вот я проучу тебя сейчас!

Тот, к кому обращались так, не отвечал ни слова, — его трясли, как старую тряпку, но он выказывал так мало желания сопротивляться, что Раймунд, сжалившись, выпустил его, рассматривая с удивлением.

Это был бедняк с жалкой и уморительной физиономией, маленький, худой, одетый в лохмотья. Белобрысый, безбородый, с маленькими глазами, окруженными покрасневшими веками, он имел вид кролика-альбиноса. Он сидел пристыженный на месте, вертя плохонькую соломенную шляпу в своих землистых руках, и не то от стыда, не то от глупости, казалось, потерял способность говорить.

Между тем с различных сторон прибежали на помощь Кассулэ с Эбенезером и в свою очередь напали на пленника.

— А-а-а! Приятель! Вам хотелось сунуть свой нос в наши товарищеские дела! — сказал Кассулэ, разражаясь хохотом от такой развязки этого преследования.

— Негодяй! — вскричал Эбенезер, красный от гнева и запыхавшийся от бега.

— Кто нанял тебя шпионить за мной? Это, вероятно, Тимоти Кимпбелль?

Это имя, казалось, вызвало искру интереса в неподвижных глазах альбиноса. Он зашевелил губами и повторил вполголоса, как бы про себя:

— Тимоти Кимпбелль!

Потом он снова впал в молчание и прервал его лишь через семь-восемь минут под градом вопросов и брани, которыми осыпал его Эбенезер.

— Петер Мюрфи! Петер Мюрфи!.. Петер Мюрфи!.. Петер Мюрфи!.. — раз двенадцать повторил он.

— Он строит осла, чтобы получить отруби! — сказал нефтяной король, — но если он думает надуть нас, то ошибается в расчете!

— Мне скорее кажется, что он действительно идиот! — отвечал ему Раймунд. — Взгляните на этот потухший взгляд, на эту тупую физиономию. Ну, довольно! — прибавил он мягко, обращаясь к бедняге, который повторял все то же имя. — Петер Мюрфи — мы это слышали. — Но скажи-ка, что ты хочешь, и для чего ты выслеживал нас?

— Петер Мюрфи не зол!.. Петер Мюрфи добрый малый!.. Петер Мюрфи — гулять!.. — сказал тот прежним тоном.

— Он ползает на животе, как ящерица, — заметил Кассулэ.

— На животе, как ящерица! — идиотски повторил тот.

— Ты говоришь по-французски? — спросил Раймунд, пораженный этим. — Тогда почему твое имя — Петер Мюрфи? Твое ли это?

— Не знаю, — отвечал тот, — Петер Мюрфи не виноват, что он говорит по-французски.

— Он несомненно идиот, — решил Раймунд, обращаясь к Эбенезеру.

— Ба! Не верьте. Все это просто одно лишь притворство, чтобы избавиться от нас! У этих проклятых шпионов есть всегда сотня различных фиглярских штук в запасе! Но меня не подденут на это. В конце концов, мы доберемся до сути дела…

— Ну!.. признайся откровенно! — сказал Эбенезер, обращаясь к пленнику. — Это ведь Тимоти Кимпбелль нанял тебя шпионить за мной? Не правда ли? Сколько он тебе платит? Я дам тебе вдвое больше, если ты все по совести расскажешь мне!

Пленник и глазом не моргнул. Рассеянно щипал он траву, бормоча сквозь зубы непонятные слова.

— Надо кончить с этим, — сказал Раймунд, — захватим его с собой и наведем справки в Дрилль-Пите. Тогда узнаем там, идиот он или нет. Не знаю почему, но его лицо будит во мне какие-то смутные воспоминания. Я словно видел его где-то — не знаю где… Хочешь отправиться с нами? — прибавил он, обращаясь к Петеру Мюрфи.

Так как последний, казалось, не слышал, то Кассулэ подошел сзади и под руки поднял его. Бедняга весил так мало, что это было не трудно. Он беспрекословно позволил увести себя, как бы не отдавая себе отчета в случившемся с ним. Лишь при виде катера он обнаружил некоторое волнение.

— Петер Мюрфи, — хороший матрос, — сказал он, бессмысленно улыбаясь. — Петер Мюрфи — великий путешественник!

Чтобы доказать свои слова, он хотел одним прыжком вскочить в шлюпку, но, к несчастью, так неудачно, что упал в воду и чуть было не утонул. Его выудили оттуда и втащили на катер, где он прислонился спиной к котлу. Впрочем, это купанье ничуть не нарушило его настроения. Быть может, он действительно привык к этому, в качестве великого путешественника.