Высадив вереницу пришельцев на балкон, корабль отошел в сторону и завис над соседним пиком — наверное, для оказания поддержки с воздуха в случае необходимости.

Моя высокородная вышла встречать дорогих гостей, а я занял стратегическую позицию у подножия семейной святыни. Кроме жены, в светлом проеме балконных ворот отпечатались еще пять незнакомых силуэтов. Трое мужчин и две женщины. Все до единого эльфы, только ритуальные плащи колышутся в такт шагам. Ну что ж, пять эльфов и ни одного адвоката — значит, дела еще не слишком плохи.

Пятеро подходили, минуя наклонные полосы вечернего света, проявлявшего то одни, то другие их черты. Наконец все остановились напротив меня в последнем луче перед алтарем. Пришлось сделать шаг им навстречу, чтобы выйти из тени. Хирра заняла позицию за моим плечом. При нашем соотношении размеров оно и к лучшему, что место Инорожденной жены не перед мужем, а то мне пришлось бы подскакивать, желая разглядеть гостей.

Они того стоили. Кроме вчерашней завитой стервы в очередной ее цирковой ливрее, присутствовало двое мужчин в одинаково формальных костюмах со строгими портфелями — темный и светлый, равно замороженные собственным величием до неразличимости. Самомнение у эльфов, похоже, самое слабое место. Во всяком случае, что, кроме него, может сделать похожими, как близнецы — нет, как оттиски разной краской с одной печати — серокожего черноволосого Ночного Властителя и бледного золотогривого Дневного!

Пожалуй, я поторопился обрадоваться отсутствию адвокатов. Эти двое ничем не лучше. Летучие акулы Хисахского моря...

Но окончательно меня добила совсем уж несусветная парочка. Каюсь, поначалу больше внимания я обратил на девушку.

Она была крохотной по меркам своего народа — всего на полфута выше меня. С медово сверкающей копной прямых волос и удивительно смуглой, почти как кофейное зерно, кожей, в отличие от темноэльфийской, не холодного, а теплого оттенка. Под плащом — коротенькое платьице с лоскутным подолом и рукавами. И живая, как ртуть. За те секунды, которые я разглядывал ее, она успела сменить три весьма соблазнительные позы, хихикнуть и зажать губками пышный локон, упавший на лицо поверх челки.

Только после этого до меня дошло, что передо мной девчонка-подросток. Лет двухсот всего, уже вполне созревшая, хотя расти еще сотню лет будет. И озорная до неприличия. При взгляде на нее становилось понятно, откуда идут байки о проказливых эльфах. Из тех мест, где плотность Инорожденных-тинейджеров на квадратную лигу давно превысила критическую массу...

Ее спутник в свободном светлом костюме, которого я поначалу принял за еще одного Ночного, оказался даже необычнее. Кожа его была куда темнее, чем у всех присутствующих, но из-за того же теплого оттенка разительно отличалась от темного серебра Инорожденных Ночи. Волосы странного гостя сперва показались мне попросту белыми, но, как и усы, спускающиеся ниже челюсти наподобие моржовых клыков, были по-настоящему седыми!

Кроме того, этот Инорожденный сутулился. А если бы распрямился, то возвышался бы над остальными еще на фут!

Старый эльф... До сего дня я считал это словосочетание бессмысленным. Сколько же ему, если обычный срок жизни для этой расы — тысячелетия?

Видимо, этот вопрос явственно читался сзади у меня по ушам, ибо до меня донесся осторожный шепот Хирры:

— Пять тысяч лет...

Да... В голову не шло ничего умного, кроме мысли о том, что если девчонка приходится старику родственницей, то к вхождению в полный возраст вытянется до семи футов с лишним. Выше всех мужчин своей расы. Хорошо, что я этого не застану...

Надеюсь, в силу исключительно естественных причин. Потому что искать спасения от эльфьего самодурства за Последней Завесой меня может вынудить разве что эльфийское же правосудие. Знакомство с коим, похоже, предстоит мне в самое ближайшее время. Дурные предчувствия много чего со мной проделывали, но чтобы обманули — такого еще не бывало!

Не подвели и в этот раз. Закончилась вступительно-приветственная часть, в которой по мере сил приняли участие все посетители, включая вчерашнюю гостью. Та, ничем не смущаясь, отплясала все положенные реверансы, будто и не летела вчера с лестницы с изрядно драной задницей. А что ей — стыд глаза не выест, чай, не «ведьмин студень». Как Хирра ее терпит сегодня, сутки спустя после всего, не понимаю.

Перегруппировавшись, силы вторжения выделили из своих рядов главное атакующее подразделение. В этом качестве, как и предполагалось, выступили не высокородная ау Риер и не дед с девчонкой, а двое неразличимо похожих Инорожденных в официально-серых тройках, самого сутяжного облика — даже на неискушенный взгляд. Титулование обоих, равно как и прочих незнакомцев, я пропустил, задумавшись. Быстро переглянувшись, дабы определиться с очередностью выступлений, эльфы приступили к делу. Начал темный, видимо, из уважения к Ночной принадлежности хозяев замка.

— По объявлению высокородной Леах ау Риер, ау Сниотта, уари Инерс, слушается спор о признании Джека Пойнтера по прозванию Собачий Глаз Властителем Стийорра, равно как иных владений и титулов, и ответственности поименованного за смерть прежнего обладателя владений и титулов.

Вот ради чего она вчера в замок приперлась, стукачка накрученная! Мало я ее с лестницы спустил, надо было вообще за подъемный мост закинуть!

— Мы прибыли подтвердить или опровергнуть, — подхватил инициативу ее собрат по цвету, приступая к исполнению своей партии, — притязания поименованного и дочери прежнего Властителя Стийорра.