Кэм кивнул. Он понял. Он уже бывал в этой части света. Такие женщины называли себя моделями, актрисами, танцовщицам, но, в сущности, это были шлюхи, которые доставались любому, кто был в состоянии заплатить достаточно.

Асаад меж тем продолжал:

– Я встретил ее на отдыхе в Каире. Она выступала в клубе. Я послал ей записку… вы сами прекрасно знаете, как это делается. И у Лейлы оказалось много талантов… Вот почему, когда пришло время возвращаться домой, я предложил ей поехать со мной. И она согласилась.

Кэм бросил еще один взгляд на женщину. Она стояла гордо выпрямившись, с безучастным видом вглядываясь в темноту.

– Несколько недель все шло хорошо. Она была изобретательна. Очень изобретательна. – Асаад глубоко вздохнул. – Но я от нее устал. Мужчине нужно разнообразие, не так ли?

– Не было ли проще отослать ее обратно в Египет, чем делать своей узницей, ваше превосходительство?

Султан расхохотался.

– Вы шутник, мистер Найт. Да, конечно. Гораздо проще. И именно это я и собирался сделать. Я распорядился, чтобы ее отвезли домой, да еще с крупным вознаграждением. – Его улыбка погасла. – Но вчера, как раз перед ее отъездом, мне донесли, что она украла из моих покоев бесценный бриллиант. И это после всего, что я ей дал! Когда я потребовал у нее объяснений, она попыталась ударить меня кинжалом. – Асаад вздохнул. – С тех пор я думаю, что с ней делать.

Что делать? Как делать, конечно же, хотел сказать султан. Наказанием за воровство и покушение на убийство могла быть только смерть. Просто чудо, что эта женщина еще была жива. Завтра она превратится в корм для стервятников. Но сегодня…

И тут Кэма осенило. Конечно же! План Асаада был прозрачен, как стекло.

Эта женщина вела себя покорно. Почему? Должно быть, султан обещал ей помилование. А все, что ей надо было сделать, чтобы заслужить его, – это следовать его указаниям, которые, безусловно, касались Кэма.

– Не надо быть таким мрачным, мистер Найт. Лейла пыталась убить меня. Она не заслуживает вашей жалости.

– Честно говоря, ваше превосходительство, – усмехнулся Кэм, – единственное, о чем я жалею, так это о том, что мир лишится больших талантов этой женщины.

– Вот как? – Султан наклонился к нему. – Тогда вы будете счастливы узнать, что я решил отдать ее вам на эту ночь.

– Вы очень великодушны, – произнес Кэм, делая вид, будто и в самом деле думает так. – Но у меня был сложный день, и я…

– О да. – Асаад подмигнул. – Мы с вами воины и знаем, как лучше всего восстановить свои силы. Но… Может, она не в вашем вкусе? Конечно, своими моральными принципами она ничем не отличается от гадюки, но бояться вам нечего. Снаружи вашу спальню будут охранять мои люди.

Кто бы сомневался, что так оно и будет!

– Лейла способна доставить мужчине неземное удовольствие.

– Уверен, что она может это, ваше превосходительство. Но тем не менее…

Да, эта женщина была очень красива, и сейчас Кэм очень хотел ее… Но это была позолоченная ловушка. Он покачал головой.

– Поступайте с ней, как хотите. Меня она не интересует.

В наступившей тишине женщина медленно окинула его взглядом, задержавшись на выдававшемся вперед участке в районе паха, а затем взглянула ему в лицо. Ее губы искривила презрительная усмешка.

– Он хочет сказать, господин Асаад, – тихо произнесла она, глядя Кэму в глаза, – что он недостаточно силен, чтобы лечь со мной в постель.

Она говорила по-английски, но смысл ее слов поняли все присутствовавшие. И разразились громким хохотом. Придя в себя от удивления, султан запрокинул голову и тоже захохотал.

Мир почернел, сузился до насмешливой улыбки этой женщины и пренебрежения на лице султана.

Кэм прорычал ругательство, бросился вперед и, резко дернув за узкую ленту, соединявшую золотые чашечки лифа, разорвал ее.

Лицо женщины побелело. Она вскинула связанные руки в отчаянной попытке прикрыться, но Кэм схватил ее за запястья.

Единственным звуком, который в этот момент раздавался на просторном внутреннем дворе, было его хриплое дыхание.

– Любишь играть в опасные игры? – спросил он.

И нарочито медленно опустил глаза к ее груди.

Она была идеальной формы. Округлая и высокая, как раз того размера, чтобы наполнить его ладони. Соски, затвердевшие от прохладного ночного ветра, были оттенка спелого абрикоса.

– Отлично, – сказал он голосом, который едва смог узнать.

Глядя ей в глаза, он протянул руку и легонько коснулся ее груди кончиками пальцев. Она дернулась, но охранники схватили ее за плечи и заставили стоять смирно, пока он гладил ее соски, казавшиеся на ощупь теплым шелком.