— Да, сэр, — ответил, запинаясь, буфетчик.

— Сэр? А что я тебе сейчас говорил? Я — милорд, понимаешь?

— Да, милорд.

— Скажи мне, чье платье надел этот господин?

— Господина… господина Оссультона, кажется, сэр… милорд… извините-с.

— Хорошо, в таком случае не смей называть его иначе, как господином Оссультоном.

— Слушаю, милорд! — И буфетчик, возвратившись в свою каюту, должен был выпить две рюмки водки, чтобы не упасть в обморок.

— Кто они таковы? Что они, мистер Меддокс? — вскричала горничная, заливаясь слезами.

— Пираты… необузданные… свирепые… кровожадные пираты! — ответил буфетчик.

— Ох! — вскричала горничная. — Что будет с нами, бедными, беззащитными женщинами!

Она побежала в каюту и сообщила там роковую весть. Дамы находились в весьма незавидном положении. Старшая мисс Оссультон нюхала спирты и соли, мучимая неизвестностью и оскорбленной гордостью; мистрисс Лессельс плакала потихоньку; мисс Сесилия была печальна. Ее маленькое сердце билось от страха и опасений. Как вдруг вбежала горничная.

— О миледи! О мисс! Ах, мистрисс Лессельс! Мы погибли! Я узнала все… Это необузданные, свирепые, кровожадные пираты!

— Милосердное небо! — вскричала старая дева. — Но я уверена, что они не решатся…

— Ах, ма-ам, они решатся на все! Они сейчас хотели выбросить в море буфетчика, перерыли все чемоданы, оделись в лучшее платье наших господ… Капитан их сказал буфетчику, что он лорд Бломфильд и что, если тот осмелится называть его иначе, он разрежет его горло от уха до уха; а если повар не изготовит им хорошего обеда, злодей этот отрежет ему правую руку и заставит его самого съесть ее без соли и перца!

Старая мисс Оссультон впала в истерический припадок. Мистрисс Лессельс и мисс Сесилия бросились к ней на помощь. Молоденькая мисс не забыла, однако же, вежливости Пиккерсджилля, когда он вступал во владение яхтой, и потому она не вполне верила рассказам горничной, хотя страх за себя и за отца сильно ее тревожил. Приведя в чувство тетку, мисс Сесилия надела шляпку, лежавшую на софе.

— Куда ты, моя милая? — спросила мистрисс Лессельс…

— Наверх, — ответила мисс Сесилия. — Я хочу, я должна говорить с этими людьми.

— Боже праведный! Куда ты идешь?.. Стой! Разве ты не слыхала, что говорила Лиза?

— Слышала, тетушка. Но я не могу долее ждать.

— Не выпускайте ее!.. Они ее убьют! Они ее… Она с ума сошла!

Но Сесилию никто не останавливал, и она преспокойно вышла из каюты. Поднявшись по лестнице, она увидела Джека Пиккерсджилля и Корбета, прохаживающихся взад и вперед но палубе; один из смогглеров стоял у руля, прочие расселись по палубе; словом, все было в том же порядке и так же тихо и спокойно, как прежде. Только что Сесилия показалась, Джек снял шляпу и поклонился ей весьма вежливо.

— Я не знаю, с кем имею честь говорить, мисс, ко мне чрезвычайно лестно видеть знак вашего доверия. Вы видите — и смею вас уверить, что вы не ошибаетесь, — вы изволите видеть, что мы не лютые звери.

Сесилия взглянула на Пиккерсджилля более с удивлением, нежели со страхом. Платье Готена было ему совершенно впору; он казался весьма ловким и красивым мужчиной и не имел ничего разбойничьего в своей физиономии; вместе с тем, подобно Корсару Байрона, он был «полужесток, полунежен». Она не могла удержаться от мысли, что встречала на лондонских балах и в модных собраниях людей гораздо менее comme it faut, нежели свирепый, кровожадный пират.

— Я осмелилась прийти сюда, сэр, — произнесла мисс Сесилия нетвердым голосом, — просить, как милости, чтобы вы объявили мне ваши намерения насчет яхты и насчет дам.

— В таком случае позвольте вас еще раз поблагодарить за ваше доверие. План мой уже составлен, и я буду отвечать вам чистосердечно. Но вы дрожите… позвольте вам предложить стул. Чтобы устранить ваши опасения, я буду говорить коротко и ясно. Судно это я намерен возвратить тем, кому оно принадлежит, со всеми вещами, какие на нем находились до моего прибытия и которые будут свято сохранены. Что касается вас, мисс, и прочих дам, даю вам честное слово, что вам опасаться совершенно нечего. С вами будут обращаться с полным уважением, особы ваши неприкосновенны, и через несколько дней вы соединитесь с вашими родными и друзьями. В исполнении этого я вам клянусь всем, что только есть для меня священного в этой жизни, но хочу еще прибавить несколько условий, которые, впрочем, будут не слишком строги.

— Но, — ответила Сесилия, почти совершенно оправившись, потому что Пиккерсджилль стоял подле нее с самым почтительным видом, — но вы, если я не ошибаюсь, капитан контрабандистов?.. Сделайте милость, ответьте мне еще на один вопрос: что сталось с лордом Бломфильдом и его спутниками? Он мой отец.

— Я оставил вашего батюшку в его собственной шлюпке, не тронув никого из них, благородная мисс, но я отнял у них весла.

— Так он погибнет! — закричала Сесилия, закрывая глаза платком.

— О нет, он теперь уж, вероятно, на берегу. Я только отнял у него средство помочь таможенному тендеру овладеть мною, но не лишил возможности добраться до берега. Не всякий бы это сделал после того, чему он хотел подвергнуть меня и моих товарищей.