— Вы не можете так поступить со мной. Это не моя камера, вы должны заплатить за нее.

— Заплати ему, Фрэнсис, — сказала девушка.

— Нет. У него была такая возможность, но он ее не использовал.

Мартель сделал внезапное движение. Его кулак появился в окне, а из него высовывался кругленький ствол пистолета.

— Слушай меня, мой друг. Я не люблю, когда меня беспокоят всякие мерзавцы. Если ты еще здесь появишься или без разрешения вступишь на мою собственность, в какой бы форме это ни было, я убью тебя. — Он красноречиво прищелкнул языком.

Гарри отпрянул от него. Он пятился до края дороги, потерял равновесие и чуть не упал. Необремененный заботой о сохранении собственного достоинства, он неожиданно рванул как спринтер к своему «кадиллаку», забрался в него, чертыхаясь и громко крича.

— Он почти застрелил меня. Вы являетесь свидетелем.

— Скажите спасибо, что не застрелил.

— Арестуйте его. Поспешите. Он не должен так просто ускользнуть. Он ничего из себя не представляет, это дешевый уголовник. Его французский вид не что иное, как фальшивка, как трехдолларовая бумажка.

— Вы можете это подтвердить?

— Не в данный момент. Но я его раскопаю, этого латиноамериканца. Он должен рассчитаться за мою камеру. Это дорогая камера, и она не моя.

В его голосе звучала горькая обида: жизнь наносила ему удары несчетное число раз.

— Вы не должны спокойно смотреть на это, если вы принадлежите к работникам безопасности, как говорите.

«бентли» тем временем выбрался на главную дорогу. Одним колесом машина проехалась по разбитой камере и окончательно сплющила ее. Мартель спокойно направился в сторону города.

— Надо с этим что-то делать, — произнес Гарри, обращаясь к самому себе.

Он стянул с себя шляпу с таким видом, будто она мешала ему думать и принимать решения, и поставил ее на колено, как нищенскую чашу. Торговая марка на внутренней шелковой подкладке свидетельствовала о том, что шляпа была приобретена в магазине «Хабердашери» в Лас-Вегасе. Золотое тиснение на кожаной полоске говорило о том, что ее первоначальным хозяином был Л.Спилмен. «Гарри украл эту шляпу, — подумал я. — Или же у него фальшивые водительские права».

Он обернулся ко мне, будто подслушал мои молчаливые обвинения. С тщательно отмеренной долей враждебности он произнес:

— Судя по всему, вы не намерены здесь надолго остаться. От вас нет никакого толка.

Я ответил, что увижу его позднее в отеле. По его лицу было видно, что он не был обрадован такой перспективой.

Дорога «Лаурель-драйв» петляла в зарослях кустарника, похожих на английский парк. Внушительная зеленая ограда из можжевельника скрывала его от взглядов со стороны дороги. В дальнем конце парка сидела женщина, издали напоминавшая сестру Джинни. Вместе с ней за столом, прикрытым зонтом, сидел мужчина, поглощавший свой обед.

У него была выдающаяся вперед нижняя челюсть. Его лицо сразу же стало несколько напряженным, когда я появился в проезде. Он вскочил, вытирая рот салфеткой. Он был высок и держался прямо, с приятным, но несколько вызывающим видом.

— Ну, я вас покидаю, — услышал я его поспешные слова.

— Не спешите. Я никого не жду.

— Я тоже не ждал, — произнес он резко.

Он бросил салфетку на тарелку с недоеденным майонезом. Не возобновляя разговор и не глядя на меня, он направился к «мерседесу», припаркованному под дубом, сел в машину и укатил по другой стороне полукруглой дорожки. Он был похож на человека, которому нужен был лишь предлог, чтобы быстро удалиться.

Миссис Фэблон стояла около стола в явном замешательстве.

— Кто вы такой, ради Бога?

— Меня зовут Арчер. Я частный детектив. — А доктор Сильвестр знает вас?

— Если он и знает меня, то я его не знаю. А в чем дело?

— Он уехал в такой спешке, когда увидел вас.

— Весьма сожалею.

— В этом нет необходимости. Обед не совсем удался. Не утверждайте, что Сильвестра выслеживает кто-то.

— Вероятно, нет. По крайней мере, я здесь ни при чем. А есть причина для этого?

— Во всяком случае, не до дверей моего дома. Джордж Сильвестр наш семейный доктор уже в течение десяти лет, и отношения между нами в таком же засушенном состоянии, как и его палочки для осмотра горла. — Она улыбнулась своему собственному остроумию. — Вы выслеживаете людей, мистер Арчер?

Я посмотрел ей в глаза — не шутит ли она. Если это и было, она этого не показала. У нее было удивительное лицо с некоторым налетом непроницаемости. Меня заинтересовали ее глаза, потому что я не видел глаз ее дочери.