— Я сам толком этого не понимаю, — медленно отвечал Марвелл. — Какой-то неосознанный порыв. Я вышел насладиться запахом жасмина... и прогуливался по веранде... вдруг мне показалось, что я услышал всплеск со стороны бассейна. В самом звуке не было ничего особенного... Вы знаете, ничего такого. Я, конечно, подумал, что кто-то решил понырять, и мне вдруг захотелось присоединиться к нему. Меня всегда привлекали игры, шутки, понимаете?

— Понимаю.

— Ну, я и спустился к бассейну посмотреть, кто бы это мог быть...

— Сразу после того, как услышали всплеск?

— Нет, не сразу. Прошло какое-то время, пока мне пришла в голову мысль...

— А тем временем всплески продолжались?

— Кажется, да... Да, я думаю, так и было. К тому времени, как я спустился... бассейн ведь не около дома...

— До бассейна приблизительно сотня ярдов... К тому времени, как вы спустились?..

— Там было абсолютно тихо, темно. Разумеется, я удивился неосвещенности бассейна. Постоял-постоял около бассейна, раздумывая, послышались мне или не послышались всплески, а потом увидел круглый предмет. Это была большая соломенная шляпа, которая качалась на воде вверх дном. Когда я это понял, то жутко испугался. Я сам включил подводный свет и увидел... ее... Она лежала на дне бассейна лицом вниз, волосы шевелились вокруг головы, юбка волновалась вокруг ног, руки раскинуты. Это все было... зрелище ужасное. — Струйка пота, оставив след на щеке Марвелла, капелькой повисла на подбородке. Нервным движением он стер ее тыльной стороной ладони.

— Тогда вы нырнули за ней, — констатировал Надсон.

— Да. Я тогда разделся, снял все, кроме нижнего белья... я поднял ее на поверхность. Сил втащить ее на бортик у меня не хватило, и я доплыл с ней до мелкого места на другом конце бассейна... потом вытащил из бассейна. Она была слишком тяжела, чтобы я мог куда-то отнести ее тело на руках. Я раньше думал, что мертвые тела не гнутся, но она вся размякла в воде... как... податливая неновая резина. — На подбородке Марвелла образовалась еще одна капля.

— Это было, когда вы, по вашим словам, "по-настоящему напугались"?

— Да... Я должен был что-нибудь предпринять, но не знал что... Я вытащил бедную женщину из холодной воды, но не знал, как поступить дальше. — Вы прекрасно поступили, мистер Марвелл. Как бы там ни было, а минуту или две вы были рядом с трупом... Да, видимо, уже с трупом... это не имеет значения. Но! Теперь я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, прежде чем ответить на такой мой вопрос: сколько времени прошло между первым всплеском и вашим испугом? Когда вы — находясь у бассейна — позвали на помощь, было без двадцати девять. Вы понимаете? Я пытаюсь определить время наступления смерти.

— Я это понял. Очень трудно сказать, как долго все это продолжалось. Невозможно... Знаете, меня заворожила красота ночи и не приходило на ум следить за временем, или... хронометрировать звуки, которые до меня доносились. Все это могло продолжаться минут десять, а то и двадцать... Нет, не могу сказать точно.

— Хорошо, подумайте над этим и дайте потом мне знать, если сможете установить время более точно... Кстати, вы вполне уверены, что не видели ни души около бассейна?

— Насколько могу припомнить, нет, не видел. Теперь, если позволите...

— Конечно. Идите. И спасибо вам.

Марвелл удалился, пошатываясь и непрерывно приглаживая волосы.

— Господи, — произнес Надсон, поднявшись из-за стола. — Он никогда не видел покойников, бедняга, не то чтоб дотрагиваться до них. Хотя нужно иметь немалое мужество, чтобы ночью нырнуть в воду за трупом... У тебя все записано, Эдди?

— Все, кроме жестов. — Мужчина в форме энергично потер затылок.

— Прекрасно, погуляйте немного, пока я побеседую с Арчером.

Надсон пересек кухню, встал-навис надо мной, держа руки на поясе. Я положил еще икры на печенье.

— Нашли что-нибудь?

Мой вопрос остался без ответа.

— Так кто же вы все-таки, черт побери?

Я достал бумажник, вытащил из него свое удостоверение.

— Теперь спросите меня, какого черта я здесь делаю. К сожалению, моя хроническая афазия снова дала о себе знать. Я теряю способность речи, что происходит всегда, когда какой-нибудь глупый полицейский ни с того ни с сего стреляет в меня.

Надсон кивнул коротко подстриженной головой: само добродушие.

— Забудьте Фрэнкса, а? Я тут не могу ничего сделать: он протеже и прихлебатель Мэйора, а Мэйор занимает ответственную должность в Полицейской Комиссии всего штата. Что мне с ним сделать?

— Вы можете поставить его на стол. Или вовсе ничего с ним не делать.

— Вы мастер вести беседу, Арчер, хоть и страдаете афазией. Но вам пока не придется возвращаться к себе в Куинто. Мод Слокум рассказала мне о вас.

— Много?

— Достаточно. Чем меньше говорить о рассказанном ею, тем лучше. Правильно? — Мысль Надсона работала быстро и четко, что не вязалось с его массивным обликом хулигана-полицейского. Я почти воочию видел, как он переворачивает лист показаний миссис Слокум-младшей. — Насколько она может судить, вы были последним, кто разговаривал с пожилой женщиной перед ее смертью. Когда точно вы с ней виделись?