— А он сказал: «Вы не могли бы приступить прямо сегодня?» Что-то в этом роде, — сказала Крисси и покачала головой. — Я чувствую, ему понравилось, как это все произошло с Глорией, как я повела себя с ней, кстати, она необычайный ребенок — президент КМО, умная до невозможности и к тому же красивая.

— Знаю, — сказал Хейз. — Карелла мне говорил.

— Дело в том... как это... он был чудесным, порядочным человеком и... слушай, я не знаю его сестры, поэтому не могу утверждать, говорит она правду или нет. Но если она тебе сказала, что он имел... любовную связь с какой-то женщиной... понимаешь, в это трудно поверить. В то, что у него была любовная связь с какой-то женщиной... наверное, она говорила, что у них была сексуальная связь, не так ли?

— Да, он сказал ей, что нарушил обет целомудрия.

— С какой-то женщиной.

— Да. С женщиной, которую, по его словам, он любил.

Крисси печально покачала головой.

— Как жаль, — сказала она, — что он не смог разобраться. Если это правда. То, что он любил женщину и не смог найти выход.

— Да, — согласился Хейз.

День Поминовения.

Только его и не хватало Мэрилин!

Национальный праздник!

Банки закрыты, офис ее биржевого агента — тоже, а два колпака из Аргентины дожидаются от нее сегодня ответа в половине четвертого. Она посмотрела на часы. Уже пять минут третьего. «Тик-так».

Одним из знакомых до того, как она встретилась с Уиллисом, мужчин был юрист по имени Чарльз Ингерсол Эндикотт-младший. Ему было уже под шестьдесят, а он все еще не мог расстаться с пережитком своих школьных дней — прозвищем «Чип», как будто мало у него в жизни было других тягот. Она набрала его номер телефона, надеясь, что он не отправился на выходной день куда-нибудь на лодке — плаванье под парусом было его страстью. Телефон прозвонил четыре раза, пять, шесть. Она уже хотела повесить трубку, как...

— Алло?

— Чип? — сказала она. — Это я, Мэрилин.

Она разговаривала с ним несколько месяцев назад. Вдруг Мэрилин спохватилась и чуть не ударилась в панику — а что, если он ее уже не помнит! Но когда в трубке послышался его глубокий, звучный и дружелюбный голос: «Мэрилин, Боже мой, как ты поживаешь?» — она тут же представила себе доброго друга, с которым они вдвоем провели столько удивительных часов в этом городе, где добрые друзья и добрые мужчины — редкость.

— Я — чудесно, Чип, а как ты? Надеюсь, я не помешала? — поинтересовалась она, вспомнив его красивое лицо и умные карие глаза. Он был старше ее на 31 год, мог быть ей отцом, которого она никогда не знала.

— Что-нибудь случилось? — ответил он вопросом на вопрос.

— Нет, нет, — проговорила она. — Я просто подумала о тебе и...

Ему бы она могла не лгать, он был для нее слишком хорошим другом, и она надеялась, что таким он и остался. Но в любом случае ей не следовало лгать тому, кто когда-то так много значил для нее...

— Мне нужен совет, — сказала она.

— Законный совет?

— Не совсем.

— Валяй, — сказал он, несколько озадаченный.

— Чип... сколько, ты думаешь, я могла бы получить по второй закладной за мой дом?

— Зачем? Что случилось?

— Ничего особенного. Мне нужны деньги, вот и все.

— И сколько?

— Много. Я бы тебя не беспокоила, но банки сегодня закрыты, а деньги мне нужны срочно.

— Ты меня тревожишь, Мэрилин!

— Я в не хотела этого. Я просто хотела бы прикинуть...

— Сколько стоил дом?

Перешли к делу.

— Семьсот пятьдесят.

— А на сколько нынешняя закладная?

— На пятьсот.

— Можешь рассчитывать примерно на сто тридцать пять тысяч. Это составит около восьмидесяти процентов его стоимости.

— Сколько времени это займет?

— Обычно целый месяц. А когда они тебе нужны?

— Вчера, — ответила она.

— Мэрилин, я не хочу знать, что тут за проблема, честно! Но если тебе нужны деньги, не надо ходить в банк. Я могу одолжить столько, сколько нужно.

— Спасибо, Чип, но...

— Я говорю вполне серьезно.

— У тебя под рукой есть два миллиона? — спросила она и подумала, что это удивительно, как она еще могла шутить.

В трубке — молчание.

— Что случилось? — сказал он.

— Подошло время выплатить старый долг.

— Проигралась?

— Нет.

— Что же тогда?

— Из прежней жизни, из старой жизни.

— Ты не хотела бы поговорить об этом?

— Нет, Чип, не думаю.

— Я могу достать пятьсот тысяч, — сказал он. — Вернешь, когда сможешь.

— Чип...

— Без процентов, без условий.

— Я так не могу.

— Ты так никогда и не узнаешь, как много ты значила для меня, — сказал он. — Приходи завтра ко мне в офис, я устрою трансфер [35] .