Сгустки ярко-голубых молний заскользили по телу Квинса, опутывая его блестящей сетью. Они стекались к перерезанной шее и свивались в круглый плотный комок. Он тяжелел и сверкал все ярче и ярче, наливаясь светом и энергией. Вот шар оторвался от среза и, продолжая принимать в себя полчища голубых искрящихся змеек, покидающих одна за другой тело покойного, медленно поплыл по воздуху к середине моста. Поднявшись высоко вверх, он внезапно вспыхнул алой кровавой вспышкой и бесшумно растворился в темноте.

Через несколько секунд грохот разорвавшейся бомбы потряс всю конструкцию моста. Небо над головой Дункана загорелось, словно в нем зажглось миниатюрное ночное солнце, изрыгающее сверкающий сноп шипящих и извивающихся драконов-молний, до боли режущих слепнущие глаза.

Неистовствующий поток энергии вдавил Дункана в землю. Разряды пронзали тело миллиардами мельчайших игл. Хлесткие языки ослепительных молний опутали ноги Мак-Лауда и, на мгновение приподняв его над землей, со страшной силой обрушили вниз, пытаясь расплющить о мостовую.

Дункана затрясло, как в лихорадке, чудовищная боль терзала тело. Искрящиеся ветви этого дьявольского энергетического репейника обвили его со всех сторон и, сжав в последний раз, словно в предсмертной конвульсии, растворились, просочившись сквозь холодный асфальт мостовой.

Поиздевавшись всласть над человеком, вихрь принялся за неодушевленные предметы. Он разметал таблички и легкие фонари, размещенные на опорах моста, исковеркал другие фонари, стоящие на бордюре, сорвал запрещающие проезд большой щит и заграждение, а потом принялся за автомобили.

Воющий ураган окутал серебристый «форд» полупрозрачной подушкой из пыли и мелкого мусора. Металл кузова вздрогнул, завибрировал, как будто ожил; тонированные стекла, глухо охнув, рассыпались. Поток сорвал колпаки с колес «форда» и, напоследок взорвав двигатель, окончательно превратил серебристый автомобиль в груду искореженного металла. Покончив с «фордом», поток с неослабевающим энтузиазмом набросился на «кадиллак» Конана. Словно играя гигантской лопаткой, он поднял машину в воздух и, покрутив ее, как сорванный с дерева листок, бросил металлическое тело на «лендровер» Дункана. После чего ураган стих.

Судорожно глотнув воздух, Дункан попытался подняться на ноги. Тело казалось совершенно чужим и страшно тяжелым. Превозмогая боль в каждом суставе, он все же оторвал от земли просвинцованный корпус и, встряхнув гудящей головой, осмотрелся по сторонам.

Тишина ворвалась в уши Мак-Лауда. Вихрь исчез, растворившись в темноте, и только изуродованные останки машин напоминали о том, что происходило здесь. Мак-Лауд поднял с земли еще теплую катану и, сделав шаг непослушными ногами в сторону холодных городских улиц, чутко всмотрелся вдаль. Что-то мерещилось ему в темноте, не давало покоя. Ощущение присутствия еще одного бессмертного на этом заброшенном мосту не отпускало его даже после смерти Слэна.

Конан?! Прислушавшись, Дункан определил направление, в котором находился тот, чье присутствие терзало его душу. Быстро осмотревшись по сторонам, он заметил чью-то тень, промелькнувшую между развороченными машинами и останками заграждения.

Ухмыльнувшись, Мак-Лауд встряхнулся всем телом, как озябшая собака, и, подбежав к перилам моста, бросился вниз в темную прохладу ночной реки.

Ричи:

…Черт побери, как я оказался прав! Это Мак-Лауд и еще с ним один тип, — так вот, они действительно не люди! И я этого так не оставлю! Правда, я еще не совсем понимаю, что они делают, ну да ничего. Постепенно я соберу всю информацию, и уж тогда… Тогда они заплатят за все.

Нет, действительно, тогда я просидел, как последний идиот возле антикварной лавки мистера Мак-Лауда, но все-таки кое-что я выяснил. Правда, для этого мне пришлось проехать через весь город в багажнике автомобиля, но это только ничего не значащие для серьезного человека трудности. В багажник я угодил под вечер, когда уже становилось совсем темно, и друг мистера Мак-Лауда вдруг вышел из лавки.

Кстати, я совсем не понимаю, как он попал туда, потому что через эту дверь никто не входил. Правда, может быть, там есть еще одна, но тогда… Какого черта я здесь сижу? Ну ладно, отнесем это к мелким неудачам следствия.

Так вот, друг мистера Мак-Лауда вышел из лавки и сел в свой темно-синий «кадиллак». Вот тут-то меня и черт дернул. Он посидел немного, поразмышлял, пока не рванул машину с места, как делают все нормальные люди. И в это время меня занесло в багажник его дерьмового автомобиля.

В багажнике я сразу понял, что сказала бы по этому поводу мисс Джессика. Она бы сказала:

— Если человек — дурак, то это совсем не смешно.

Мне действительно было не смешно, особенно когда я понял, что мы едем уже минут десять, а останавливаться он не собирается. Он остановился через три четверти часа. Я грешным делом подумал, что мы уже по меньшей мере в Москве. Это такой город у русских, где-то в Сибири.