— Так-то оно так, но все равно на нем нет крови.

— А это мы еще посмотрим. Стив, — обратился комиссар к лысому, — будь добр, отнеси меч на экспертизу. Пусть снимут отпечатки пальцев. И пусть поищут кровь на лезвии. Не забудь, — он вытащил из кармана перемотанную руку, — что там может быть и моя кровь.

— Понял, шеф.

— Да, и скажи сержанту, чтоб прекращал этот балаган, а пару машин захвати с собой. Пусть определяет причину взрыва. Через час поговорим. Бренда, милая, подвези старика.

Рассел сидел за столом в комнате для допросов и пристально, не отводя взгляда, смотрел на сержанта, стоящего возле закрытых металлических жалюзи одного из окон. Сержанту было неуютно, несмотря на то, что он уже давно переодел мокрые после падения в лужу брюки. Бравый полисмен потрогал ноющую скулу, на которой все еще оставалось красное пятно от недавно полученной затрещины, и бросил злой взгляд на обидчика.

— Надеюсь, не очень болит? — ухмыльнувшись, заботливо поинтересовался Нэш, похлопывая себя костяшками кулака по челюсти.

— Нет. Все в порядке, — сержанту казенная вежливость давалась с трудом.

Дверь распахнулась, и вошли Фрэнк со Стивом. Вид у них был усталый и измученный. Фрэнк поставил на стол чашку с горячим кофе и положил длинный кулек, в котором находился меч, найденный в гараже. У Стива в руках была большая папка, которую он раскрыл перед шефом, когда Фрэнк опустился в кресло.

— Привет. Я — комиссар полиции Фрэнк Морран.

Рассел покосился на комиссара и буркнул в ответ:

— Не так уж приятно видеть вас в столь поздний час, комиссар, но все равно — здравствуйте.

Морран равнодушно пожал плечами и достал из папки фотографию. Мельком взглянув на нее, он положил снимок на стол перед Расселом и спросил:

— Ты видел его раньше, Нэш?

Рассел пододвинул к себе фотографию и, бросив на нее быстрый взгляд, вернул Фрэнку.

— Нет. Я его не знаю.

— Его звали Вэселек, — комиссар сунул фотографию обратно в папку. — Тут, понимаешь ли, такое грустное дело… Ему голову отрубили совсем недавно, в Нью-Джерси.

— Жалко, — Рассел печально покачал головой. — Еще молодой человек…

— Молодой. Ты в Нью-Джерси бывал?

— Бывал изредка.

Молодой сержант не смог удержаться и тоже задал вопрос:

— А сам ты откуда, Нэш?

— Мало ли откуда, — сердито огрызнулся Рассел. — Отовсюду.

— Хорошо, хорошо, — успокоил их комиссар и продолжил допрос: — Ты торговец антиквариатом?

— Да, — Рассел кивнул, — но какое это имеет отношение к полиции?

— Имеет, раз мы этим интересуемся. Что это такое? — Фрэнк указал на пакет с мечом.

Рассел склонился над столом и, с минуту подумав, глубокомысленно и торжественно, словно обдумывал это целую вечность, произнес:

— Меч.

Сержанта передернуло, и он взорвался, как праздничная петарда:

— Ты, остряк-самоучка, если ты…

Его остановил комиссар:

— Призываю к порядку, сержант, — и сам продолжил: — Это Толедо-Саламанка. Так утверждают наши эксперты.

— Ну и что? — невозмутимо поинтересовался Рассел.

— А то, мистер Нэш, что, наверное, вы и сами знаете, что этот меч стоит миллион долларов. А если его продать на нелегальном аукционе, то можно получить и больше. Тем более, что сейчас японцы очень увлекаются подобными вещицами. Но меня интересует не это.

— Неужели? Вы так хорошо изучили именно этот вопрос.

— И тем не менее, — расплылся в улыбке Фрэнк. — У меня, знаешь ли, есть одна версия. Такая небольшая, но очень интересная теория. Поделиться?

Фрэнк легко переходил от «вы» к «ты», и это раздражало Нэша.

— Куда ж от вас денешься? — обреченно вздохнул Рассел, показывая, что приготовился внимательно слушать.

— Спасибо. Так вот, ты был там, в гараже. Хотел у этого парня купить редкий меч. Кстати, как его фамилия? — комиссар заинтересованно прищурился.

— Ой, — огорчился Рассел, — а я думал, что вы мне это скажете! Кстати, чья фамилия — меча? Или все-таки парня?

Фрэнк, не дрогнув, продолжал:

— Короче говоря, вы не сошлись в цене. Затем повздорили и ты отрубил ему голову.

— А хотите, комиссар, я расскажу вам другую теорию. Она тоже достаточно интересна и так же реальна, — предложил Рассел.

Он попытался было встать, но сержант тут же бросился к нему и, усадив обратно, стал рядом.

Нэш успокоил его жестом и продолжал рассказ сидя: