Хлам, вот на что это было похоже. Будто резвились тут некогда злобные и туповатые великаны, все переломали, напакостили и, успокоившись, ушли. Тем удивительнее посреди застарелого беспорядка смотрелась ровная площадка футов шестьдесят в поперечнике, на которую путники вышли к вечеру. Она была окаймлена почерневшими от времени, давно засохшими деревьями, а посреди нее выстроился круг обветренных камней. Нет, скорее, каменных плит, грубо вытесанных столетия назад, установленных в строгом, теперь уже непонятном порядке; тогда их покрывали рунические письмена, теперь лишь их полустертая тень осталась на серых боках.

Порыв холодного ветра заставил Длинного Лука поежиться. Неуютное местечко, что и говорить.

— Так мы сюда спешили?

Истер молча покинула седло и вошла в круг камней. Лук последовал за ней. Оказалось, внутри кольца имелось еще одно, поменьше, его составляли скальные обломки не более локтя высотой. И даже вождь Зеленой Вольницы, весьма смутно представлявший себе предназначение этого места, догадался, что рисунок внутреннего камня нарушен.

— Ты знаешь, что это такое? — спросила Истер.

— Языческое капище, — пожал он плечами. — Колдовской круг.

Истер слабо улыбнулась:

— Нет, дорогой, это кое-что пострашнее. Куда как страшнее… Это Врата.

— Врата? И куда они ведут?

— В общем, туда, куда им прикажут. Но я могу сейчас открыть только одно из последних направлений, а ничего другого нам и не нужно. Вот что, стреножь пока лошадей, а я должна осмотреться.

Скакуны вели себя беспокойно, всем видом показывая, что непонятные Врата им совсем не по нутру. Длинный Лук отвел их к краю площадки, стреножил, снял седельные сумки, отцепил и расчехлил Цепенящее Жало. Подождал, наблюдая то за юной ведьмой, то за медленно скатывающимся к окоему солнцем. Вскоре Истер позвала его.

— Врата были запечатаны заклинанием, а потом разрушены, и у нас не было бы надежды, если бы старуха однажды не проболталась. Не думаю, чтобы она врала — в тот раз она разговаривала сама с собой… Итак, я могу справиться с древней магией эльфов, тем более что заклинание за века частично отдало свою силу кладу или дракону, а может, и тому и другому. Значит, нужно только восстановить очертания внутреннего круга Врат. Для двоих хватит, а оттуда, если повезет, пробьем проход пошире.

— Я ничего не понимаю, Истер. Ты можешь толком все объяснить? Что за клад, откуда тут быть дракону, что мы вообще собираемся делать?

— Нет, дорогой, всего я объяснить тебе не могу. Не сейчас. Я расскажу тебе про клад и дракона, но потом, в свое время. А делать мы будем то, что и собирались: искать сильного союзника для битвы с Рэдхэндом.

Прикрыв глаза, она постояла немного, прислушиваясь к себе. Длинный Лук открыл было рот — она остановила его властным жестом. Потом сказала:

— Подними этот камень и поставь вот тут.

Длинный Лук скрестил руки на груди.

— И что случится?

Их взгляды пересеклись, и самозваный король Вольницы вдруг понял, что ведет себя глупо. Не только потому, что взялся привередничать на полпути, но и потому уже, что взялся спорить с Истер. Зачем? Он ведь и так сделает все, что она велит. Нет, не велит, а попросит. Как попросила, а не приказала прийти сюда…

— Я просто хочу знать, — произнес он вдруг слова, которых еще мгновение назад не было в его голове, — хочу знать, будешь ли ты так же слушаться меня, когда придет мое время действовать?

— И ты еще сомневаешься? — был ответ.

Длинный Лук улыбнулся и, наклонившись, взялся за камень:

— Куда его?

…Истер, конечно, солгала. Во всяком случае, она была уверена, что лжет. В самом деле, можно ли представить себе, чтобы ведьма, замыслившая дерзкий план покорения Первозданной Силы, пообещала исполнять прихоти грубого, тупого разбойника? Ну уж нет, только в том случае, если его прихоти будут соответствовать ее желаниям.

— Надо было прихватить еще людей, — пропыхтел Длинный Лук, перекатывая второй блок.

— Никто, кроме тебя, не выдержит испытаний этого похода. Нет, разверни камень острым углом внутрь.

— Ты здесь уже бывала? Ты как будто хорошо знаешь эти Врата.

— Нет, что ты. Я никогда не видела их. И никто из ныне живущих. Только старухе доводилось тут бывать, в тот день, когда Врата были отворены в последний раз, а потом запечатаны.

— Так почему же ты говоришь: никто из живущих? Или старуха уже померла?

— Померла, — сухо ответила Истер.

— Туда ей и дорога, страхолюдине. И что с Вратами?

— Этого не объяснить, — помедлив, ответила Истер. — Я видела их в снах, но в этих снах было больше яви, чем в самой жизни. Это было, еще когда я, всеми брошенная изгнанница, бродила вокруг Драконовой горы и сходила с ума от счастья, даруемого Первозданной Силой. Давным-давно здесь жили не только люди… Я не знаю — или не помню, — кто построил Врата, но они вели из нашего мира в другой, а может быть, в тысячи других миров. Ты не понимаешь? — с неожиданной для себя лаской сказала Истер, перехватив недоуменный взгляд Лука. — В те времена Небеса и Преисподняя были ближе к нашему миру, но это еще не все миры во Вселенной. Есть и другие… А впрочем, зачем тебе это знать? Важно сейчас другое. Слушай же. В стародавние времена Свет и Тьма сражались на земле в открытую. Эта война касалась не только людей, но и духов, населявших землю, воздух, леса. Тьма выплеснула полчища орков, а Свет ощетинился мечами эльфов. Величайшим воином той эпохи был эльф Ангир, он сумел опрокинуть орков и почти полностью истребил. Здесь, около этих Врат, находился последний оплот последнего орочьего клана. Орки открыли Врата в один из отдаленных уголков иномира — можно сказать, в укромное местечко в преисподней. Они рассчитывали там отсидеться и набраться сил. Однако Ангир, изгнав их с земли, повелел разрушить Врата. В то время его мощь была достаточно велика для подобного деяния. И орки навсегда остались там, по ту сторону Врат.