«Охолони! — велел себе Джок. — Какая зависть, если она всегда могла взять меч себе? Она боялась… так! Она подставила меня под удар!.. Нет, не горячись, Джок, не горячись, думай. Истер с самого начала предупреждала меня об опасности. Просто я не слушал — или не понимал. Она все время только и думала, как удержать меня подальше от доспехов. Она говорила о любви — и я верю ей. Король — я, а не мое оружие… Великую власть дарит наследие Рота, но действительно ли это дар?»

— Хочешь о чем-то спросить? — нарушила молчание Истер.

Джок лихорадочно соображал.

— В чем подвох? — спросил он наконец.

Истер поняла, о чем он говорит.

— В слабости обладателя меча. Соблазн действительно слишком велик. Однако, теряя души, меч слабеет, и ни у кого не хватит воли вытерпеть это. Владелец быстро привыкает к своей мощи, и скоро все остальное перестает его трогать. На этом сломался Рот. Ангир был умнее, но и его не миновала чаша сия. А ведь оба были бессмертными, опытными, мудрыми. Человека этот меч поработит гораздо быстрее. Поэтому я хочу, чтобы ты отдал его мне после битвы с Рэдхэндом. Больше того, я хочу, чтобы и во время битвы ты не прикасался к доспехам, если не возникнет особой нужды.

— Ты рисковала мной?

— Нет, — ответила Истер. — Нами обоими. Если бы ты поддался доспехам… Я не хочу жить без тебя. Случись самое страшное, мы бы разделили судьбу эльфа Ангира и старой Коры. Это страшная судьба… я расскажу тебе о ней — после, когда будет время…

— Вот оно что, — пробормотал Джок. — Ты правильно сделала, что рассказала мне все. Иначе все было бы очень глупо. Но теперь уже не любовь поведет нас рука об руку…

— Что ты говоришь, дорогой?!

— Любовь — плохой советчик в наших замыслах. А впереди нас ждут большие дела — так не будем медлить, поспешим навстречу судьбе.

— Джок…

— Отложим разговоры. Лучше подскажи, что делать со Стражем.

Отвернувшись, Истер тихо сказала:

— Решение за королем.

— Король желает знать: кому еще, кроме нас, известно о Вратах?

— Я не могу ответить, — пожал плечами Клахар. — О старой земле мне известно многое, но не все.

Джок повернулся к Истер, но девушка молчала, глотая слезы. Могучая ведьма беззвучно рыдала, стараясь удержать содрогание в плечах.

— Я жду ответа.

Но вместо ответа она зло ударила пятками в бока волчеца и скрылась за Вратами. Джок промешкал, и, когда пересек границу миров, девушка уже успела скрыться, пока он крутил головой, привыкая к обрушившейся на него ночи.

— Проклятая девчонка! — рявкнул он в гневе.

Вышедший из Врат Клахар подошел к нему и перехватил поводья волчеца.

— Длинный Лук, ты можешь вынести решение и сам!

— Какого черта, я хочу знать, сможет ли кто-нибудь за нашей спиной воспользоваться Вратами, вот и все. По-моему, это достаточно разумно. Ладно, давай подумаем, — обратился он к себе, успокаиваясь. В самом деле, король должен уметь обходиться без советников.

Вопрос, конечно, в Рэдхэнде. Истер говорил о кладе, за которым граф послал этого странного человека, пришельца из неведомых краев. Раз он знает о секретах горы, значит, может знать и об остальных тайнах этой земли. А то, что знает один, могут узнать многие.

— Сейчас рано оставлять Врата без защиты, — сказал Джок. — До тех пор пока орки всех союзных кланов, включая женщин и детей, не переселятся сюда, пока граф Рэдхэнд не уничтожен, Страж должен охранять Врата. Вернись и скажи своему брату, что я освобожу его чуть позже. Через год. Может, через два.

— Это нужно будет сделать обязательно, — заметил Клахар. — Цепенящее Жало не позволяет нарушать слово никому: ни своим рабам, ни своим владельцам.

— Хочешь сказать, что я обманщик? — потемнел Джок. — Надеюсь, что нет, — тебе же лучше. Иди и скажи Клашу, что я велел. Да, и приведи этого идиота Зошт… тьфу, не выговоришь, как его там… Шаха.

Клахар снова исчез во вратах. Переход быстро стал для него делом привычным, и задумайся над этим Джок, он решил бы, что это по меньшей мере странно: великий шаман играл Вратами как ребенок. Истер могла бы догадаться, что шаман ненавязчиво изучает Врата, старается познать их сущность, дабы, в случае удачи, овладеть секретами перехода. Но ни Джоку, ни Истер было не до того.

Длинный Лук проехал по лагерю. Порядок в орочьих войсках поражал: при пересечении Врат никто не потерялся, не отбился, не создал затора. На новом месте расположились все теми же десятками и сотнями — притом что каждый орк был ошеломлен обликом старого мира. Ночь они видели впервые в жизни — и темное небо, и звезды, и таинственные звуки бередили их варварские сердца. Может, говоря, что орки молятся, Клахар и преувеличил, но ненамного. Лес голов и хоругвей, редкие шатры, ни единого костра, широко раскрытые, устремленные вверх глаза — вот как выглядел этот лагерь.

Волчецы чувствовали себя неуютно, но хозяев слушались. Зверюга, несшая на спине Длинного Лука, даже среди них отличалась невозмутимостью. Длинный Лук выехал за пределы лагеря. Куда могла подеваться Истер? Ведь она где-то здесь, скорчилась под каким-нибудь камнем и размазывает слезы по лицу. Дрянная девчонка, это она ловко придумала: наговорить красивых слов про любовь, вскружить голову, а исподтишка наблюдать, как скоро адское железо высосет душу из «любимого» человека»! Да если бы не Клахар…