— Витя! — Раиса Сергеевна приоткрыла дверцу. — Будь любезен, поищи в других машинах мобильный телефон, здесь его нет.

Виктор кивнул: мол, понял, поищу, хотел посмотреть в кабине «катафалка», но передумал. Неприятно залезать в салон автомашины, где так недавно сиживали убитые тобою люди.

Мобильник он отыскал в машине покойного Ястреба, в бардачке, среди прочих мелочей. Схватив его, он поспешил вылезти из машины. И здесь, в автомобиле Ястреба, ставшей привычным и почти родным за сегодняшнее утро, он чувствовал себя не в своей тарелке. Вспоминать об общении с Ястребом не хотелось, как не хотелось вспоминать и о том, что именно его автоматная очередь добила раненного Раисой Сергеевной Ястреба.

Виктор трусцой подбежал к «БМВ», поначалу хотел сесть в кресло рядом с Раисой Сергеевной, но там все еще сидел коченеющий труп Кречета, а на заднем сиденье валялся ремешок с петлей, так недавно обвивавший его собственную шею.

— Ну, чего встал? Залезай, садись. — Раиса Сергеевна не командовала, просила. — Садись рядом со мной.

Поморщившись, Виктор сел в кресло с розовыми разводами подсохшей крови Кречета.

— А ты побледнел, Витя. Как себя чувствуешь?

— Паршиво.

— Где болит? Говори, не стесняйся.

— На душе тошно.

— Понятно... — Она говорила сейчас доброжелательно, почти ласково. — Это нормально, Витя. Нормальная реакция нормального человека. Убивать всегда тошно. Даже врагов, даже защищаясь. Я тебя не пугаю, но приготовься — так называемый «комплекс вины» еще долго будет тебя терзать. Борись с ним логическими умозаключениями, трезвыми рассуждениями, и все наладится, успокоишься... Ну, давай телефон.

— Кому вы собираетесь звонить?

— Евграфову.

— А кто это?

— Тот человек, чьи деньги в этом «дипломате». — Раиса Сергеевна хлопнула ладошкой по «дипломату», лежащему у нее на коленях. — Вадим Борисович Евграфов — хозяин фирмы, где служит Костя, где служил Акела.

— Вы решили вернуть ему деньги?

— Да. Вернуть деньги и рассказать правду.

— Какую правду, Раиса Сергеевна?

Рысь на минуту задумалась. Сказать ему истинную правду? Правду о Косте и о себе? Или преподнести версию, придуманную ради спасения сына-мерзавца?

— Костю подставили, Витя, — вздохнула она. — Костя не крал этих денег, его подставил Акела.

— Если это и есть правда, тогда я не понимаю...

— Витя, это правда для Евграфова Вадима Борисовича. Правда для человека, у которого украли три миллиона долларов. И ты, Витя, именно ты должен мне помочь сделать так, чтобы для Евграфова это стало абсолютной истиной, а не одной из версий. Слушай, Витя, я расскажу тебе все! Все без утайки, с самого начала... В начале семидесятых я носила погоны. Из меня, простой девчонки, делали боевую машину...

Она говорила понятно и складно. Талант к внятному изложению своих мыслей и чувств Костя, бесспорно, получил от нее. Коротко и доходчиво объяснить, в сущности, постороннему человеку мотивы своих поступков, свои ошибки, надежды и чаяния — великое искусство, дарованное далеко не всем. Рысь была предельно откровенна со Скворцовым. Не сразу, но до Виктора дошло, насколько убийственна ее откровенность. Выслушав ее, он должен был сделать выбор — стать либо ее сообщником, либо злейшим врагом. Альтернатив не существовало.

Если он примет ее сторону, осмысленно и осознанно, Акела, пока что живой и невредимый, обречен. Без лжесвидетельства Виктора трудно будет убедить Евграфова в версии «Костя — жертва, Костю подставил злодей Акела». Не мешайся Скворцов у Рыси под ногами, все было бы по-другому. Его присутствие сорвало планы Рыси, но оно поможет все уладить. Если, конечно, Рысь сумеет его завербовать. Например, самое простое: Виктор может соврать, пересказать якобы нечаянно подслушанные откровения Акелы со своими приспешниками, допустим, с Ястребом, придумать, как Акела хвастался перед Ястребом своим волчьим коварством, как насмехался над несчастным, подставленным Костей и глумился над самим Евграфовым.

— ... Я прошу тебя, Витя, о невозможном! Прости моего сына-негодяя. Прости и помоги его спасти!...

— Я помогу, — выдавил из себя Скворцов. — У меня нет другого выхода...

— Ошибаешься, Витя. Всегда есть выбор, и выходов всегда несколько из любой ситуации. И если уж ты решишься мне помогать, то...

— Не беспокойтесь, я не сверну с полпути. Про то, что сейчас от вас услышал, никому не расскажу, обещаю. А насчет выбора... Мне сегодня утром объяснили, сколько стоит моя жизнь... Три копейки... Помогая вам, я хоть немножко, но расту в цене... Нету у меня выбора, и вы сами это прекрасно знаете... Опять у меня нет выбора...

— Виктор! Мне нужна твоя помощь, а не слепое подчинение, продиктованное чувством страха. И я не хочу ежесекундно опасаться выстрела в спину. Я предлагаю сотрудничество, выгодное нам обоим. Помогая мне, ты и себе поможешь выпутаться. Ведь Акела пока что жив, и кто знает, вдруг у него есть тайные или явные союзники? Мы с тобой слишком мало о нем знаем, рискованно мало...

— Раиса Сергеевна, я...

— Зови меня Рысь и обращайся на «ты».

— Что я должен делать... Рысь?

— Обсудим чуть позже. Сейчас я звоню Евграфову.