Вечерние туфли Фиона носила с собой в пакете, и когда она принялась рыться в сумке, он выпал, а туфли легонько стукнули об пол.

Сидевший напротив мужчина поднял сверток и протянул ей.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Это был молодой человек лет двадцати восьми — двадцати девяти в дешевой, но хорошей одежде, с весьма приятной улыбкой.

Фиона растерянно обнаружила в кошельке только банкноту в десять шиллингов. Забыла разменять. Кондуктор неодобрительно посмотрел на нее.

— Позвольте мне, — раздался голос с противоположного сиденья. Сосед протягивал два пенса.

— Но я не могу вам позволить… Я хочу сказать, не разменяете ли десять шиллингов? — смутилась Фиона.

Незнакомец подошел и сел рядом, спокойно объявив:

— К сожалению, нет.

Кондуктор сгреб деньги, оторвал билет и уже испарился, довольный, что не придется набирать сдачу.

— Ужасно любезно с вашей стороны, но что же мне теперь делать? — пробормотала Фиона.

— Ничего, — отвечал молодой человек. — Стоит ли вам разоряться на марку в полтора пенса, чтобы пересылать мне такую сумму?

И они вместе рассмеялись.

— Я вас часто вижу в этом автобусе, — заметил он.

— Да, я обычно в нем езжу примерно в это время, — подтвердила Фиона.

— На работу? — спросил он. — Лично я именно туда.

— И я тоже, — отозвалась Фиона. — Служу у Пальони.

— А я еду на Флит-стрит — тружусь в ночной смене в «Дейли Меркьюри».

— Как интересно! — воскликнула Фиона. — Вам нравится?

— Вполне, — подтвердил он. — Какое-то время уже поработал. Не знаю, есть ли у меня перспективы на будущее в газете, но это все-таки лучше, чем ничего.

— Я тоже так думаю, — согласилась Фиона и, вспомнив о приближающемся вечере, добавила: — Хотя иногда сомневаюсь.

— Женщинам хуже приходится, чем мужчинам, — сказал ее новый приятель. — Мне всегда казалось, что женщина не должна работать.

— Как старомодно! — мурлыкнула Фиона.

— Правда? — переспросил он. — А я твердо думал, если женюсь когда-нибудь, ни за что не позволю жене работать.

— Возможно, она будет вынуждена, если вы к тому времени не станете главным редактором, — заметила Фиона.

— Вот это вряд ли! — усмехнулся он. — О… вам здесь выходить… Может быть, как-нибудь снова встретимся? Меня зовут Дональд Берн.

— Буду рада… Еще раз спасибо вам за два пенса, — ответила Фиона и, помахав ему, выскочила из автобуса и торопливо нырнула во тьму.

«До чего милый парень», — думала она, шагая по грязной улице и задирая юбку выше колен.

Возле «Пальони» мимо нее прокатил огромный «роллс-ройс», повернул к входу, и девушка, завернув за угол к служебному подъезду, увидела, как из лимузина выбирается лорд Уинтроп в пальто с меховым воротником.

«Милорд прибыл!» — подумала она, толкнула дверь, промчалась мимо дымных кухонь и побежала по черной лестнице в женскую раздевалку.

— Просто жуткий старик! — заявила Фиона. Они с Дональдом Берном пили чай в маленькой чайной в Челси.

Это была их третья встреча, они стали большими друзьями.

Взгляды Дональда на жизнь, пусть немножко с журналистской окраской, показались Фионе интересными. Понемногу он стал обучать ее наблюдательности, а также искусству выуживать суть из самой скучной истории или зануднейшей личности.

Случайно ему удалось раздобыть для нее работу в качестве внештатного хроникера женской колонки в своей газете.

Она получала пять шиллингов за каждый принятый в печать абзац и, имея обширнейшие возможности следить за жизнью общества, могла с большой вероятностью рассчитывать на еженедельную прибавку к заработку.

Не обладая опытом в изложении материала, Фиона первым делом показывала написанное Дональду, а тот демонстрировал, каким образом даже самая скудная информация с легкостью превращается в новость.

Сегодня она с гордостью показала ему первый чек на десять шиллингов за два написанных ею абзаца для леди Мод, которая вела в «Дейли Меркьюри» рубрику «Городские события».

Именно в тот момент, когда Дональд правил ее заметки, приготовленные на следующий день, он упомянул лорда Уинтропа, заметив: