В памяти всплыли слова мистера Арчера: Люсиль Гэнимед потеряла своего «покровителя», и это одна из причин, почему она согласилась поехать развлекать графа Лэвенхэма.

Илука не совсем понимала суть слова «покровитель».

Она смутно помнила давний разговор отца с матерью.

Отец не знал, что дочь слушает, и рассказывал жене:

— Мадам Вестрис крепко встала на ноги, потому что ей покровительствует один из самых богатых мужчин в Лондоне.

— А я думала, она замужем, — заметила миссис Кэмптон.

— У них раздельное имущество, — ответил полковник. — С точки зрения Люси Вестрис — самый наилучший вариант.

— Не могу понять, почему любовные дела подобных женщин так тебя интересуют, дорогой, — проговорила миссис Кэмптон, а муж рассмеялся:

— Если ты ревнуешь, любовь моя, то для этого нет оснований. Я просто рассказываю клубные сплетни. Мы здесь узнаем новости недельной или месячной давности.

По отцовскому тону Илука поняла: он снова сожалеет об их бедности, из-за которой семья не может больше времени проводить в Лондоне, на скачках, которые он обожал.

А мать, словно размышляя о том же, обняла его за шею и сказала:

— О, дорогой, как бы я хотела оказаться богатой наследницей!

— А окажись ты ею, ты бы вышла замуж за какого-нибудь графа, — рассмеялся полковник. — И мне тебя не видать. Я люблю мою дорогую жену такой, какая она есть. А деньги не самое главное, зато мы счастливы.

— Конечно, конечно, — согласилась миссис Кэмптон.

Обнявшись, они ушли, не вспомнив об Илуке, читавшей на широком подоконнике за занавеской и слышавшей каждое слово родителей.

Тогда девочка, конечно, не раздумывала долго над услышанным, но теперь-то хорошо поняла, что граф собирается ей предложить.

Но больше всего ее испугало не это, а собственная ее реакция на поцелуй.

«Я должна уехать! — подумала она в панике. — Как я могу остаться и разрешить ему узнать, что его поцелуй вознес меня на вершину горы, где, кажется, я танцую танец страсти?»

Илука подумала, что точнее невозможно выразить ее нынешнее состояние.

Но разбуженные чувства жгли, словно солнце, словно пламя цыганского костра, вздымающееся все выше и выше рядом с ним, с графом Лэвенхэмом!

"Я должна уехать!»

Она повторяла эти слова, будто заклиная себя.

Илука поднялась с дивана, но неодолимое желание остаться и ждать возвращения графа со скачек, говорить с ним, заставило ее снова сесть. Ей хотелось — о ужас! — чтобы он снова поцеловал ее и она бы еще раз почувствовала его губы на своих губах.

«Наверное, я сошла с ума, — сказала себе Илука. — Ну что, что бы мама могла обо мне сейчас подумать?»

Девушка пересекла комнату, подошла к окну — оно выходило на озеро и парк.

Перед главным входом стояло несколько фаэтонов, и Илука догадалась, что экипажи ждали графа и его друзей, собравшихся на скачки.

Она видела, как джентльмены вышли из дома, остановились на ступеньках, потом к ним подошел хозяин, в шляпе, надетой слегка набок. Его начищенные ботинки сверкали, контрастируя с плотно облегающими панталонами цвета шампанского.

Он сел в первый фаэтон, и один из приятелей забрался рядом.

Грум занял свое место сзади, граф тронул лошадей, и по тому, как он это сделал, Илука поняла, что он прекрасно справляется с ролью кучера.

В другие экипажи уселись прочие гости, а кто не захотел ехать в фаэтонах, отправились в роскошных двуколках.

Илука наблюдала за ними, пока кавалькада не скрылась за густыми кронами дубов. Потом тихонько вздохнула и пошла к себе в спальню.

Она понимала: ей будет очень трудно отсюда уехать, не только потому, что она никогда раньше не путешествовала одна, а потому, что сердце ее рвалось остаться.

Через два часа Илука уже была полна решимости ехать.

Она дала указания горничной сопроводить ее в ближайшую придорожную гостиницу, и сделала это с таким видом, что та не посмела спорить или уговаривать остаться до возвращения хозяина.

Ей повезло — секретарь графа тоже отбыл на скачки. И не нашлось никого, наделенного властью, способного указать Илуке, что она может делать, а что — нет.

И лишь когда она оделась, готовая к путешествию, и когда сундуки были уложены для погрузки, Илука сказала домоправительнице:

— Я бы хотела увидеть мистера Арчера, прежде чем уеду.

— Вы думаете, стоит, мисс? Это вас не разволнует?

— Я бы хотела помолиться рядом с ним.

Та молча провела ее по проходу в комнату, которую она заняла, впервые появившись в доме графа Лэвенхэма.