Она заметила, что мистер Арчер ел жадно, точно боялся, что еда вот-вот исчезнет.

Старик, видно, частенько оказывался на грани голода и боялся, что подобное может снова приключиться. «Если у меня будет возможность, — подумала девушка, — я попрошу графа порекомендовать мистера Арчера друзьям. И может, хоть какое-то время ему не придется голодать, и он перестанет опасаться за завтрашний день».

После чая они попробовали исполнить две-три песни, а потом д'Арси Арчер признался — он предпочел бы. чтобы она спела «Горянку», после чего они пошли отдохнуть.

— Я хочу, чтобы вы выступили вечером как можно лучше, — сказал он. — И выглядели как Персефона, спускающаяся в подземное царство теней.

Илука рассмеялась:

— Но это будет вряд ли вежливо по отношению к нашему хозяину. И уж во всяком случае, этот потрясающе красивый дом меньше всего похож на Гадес.

Она говорила весело и не заметила недоброго предчувствия, мелькнувшего в глазах д'Арси Арчера, он как будто боялся за нее, но изо всех сил скрывал свои опасения.

Илука уже лежала в постели и почти спала, когда из гостиной до несся властный голос, обращенный к мистеру Арчеру.

Этот голос ворвался в ее мысли, нарушил их ход, и ей показалось, что все происходит во сне.

Но голос существовал в реальности, и девушка заволновалась, догадавшись: вернулся хозяин, граф, и дает указания мистеру Арчеру относительно их выступления…

Илука слушала и думала: голос именно такой, какой должен быть графа Лэвенхэма, — властный, чет кий, холодный, без сомнения, снисходительный. Именно так обращаются к человеку, стоящему на много ступенек ниже.

Наверное, богатство, успехи на скачках, внимание красивых женщин сделали его ужасно самодовольным.

Илука почувствовала непреодолимую враждебность к графу, хотя никогда прежде не видела этого человека.

Как будто и впрямь она бедная актриса, стремящаяся сделать карьеру и жаждущая заполучить покровителя. И будто она, как и мистер Арчер, молится, чтобы граф одобрил их выступление, ибо это способно изменить ее будущее.

После смерти отца Илука познала бедность, безденежье и понимала любого, оказавшегося в подобном положении.

Она слышала голос мистера Арчера, но не могла разобрать слов. Однако интонации выдавали робость и смирение.

Казалось, старый актер едва не падает на колени перед графом.

«Как нехорошо, когда один человек имеет так много, а другие — так мало, — думала девушка. — И вряд ли граф способен испытывать сочувствие к неудачникам".

Илука снова повторила себе, что должна сделать все возможное и заставить графа помочь мистеру Арчеру. Она размышляла: удастся ли ей поговорить с ним наедине?

По ничего удивительного, если они закончат выступление, выйдут из столовой, а утром их отошлют из имения, как ненужный багаж, и забудут навсегда.

В соседней комнате стало тихо, значит, граф ушел, догадалась Илука.

Конечно, он отдан приказания, и теперь им остается только беспрекословно выполнять их.

Усталость сморила ее, и она мгновенно заснула.

Стоя за занавесом, отделявшим помост на котором они должны были выступать, от большого зала столовой, Илука слышала голоса и смех гостей графа.

Она ощущала, как сильно нервничает мистер Арчер, и, улыбнувшись, подумала: они словно поменялись ролями — он ведет себя как любитель, а она как профессионал.

За себя Илука не боялась. Если даже ее танцы и песни не понравятся гостям, так что же? Какое ей дело до мнения графа? Мистер Арчер пострадает. Не она.

Но ради старика Илуке ужасно хотелось выступить хорошо. А кроме того, ей не нравилась самонадеянность хозяина, и было бы неплохо попробовать чуть-чуть поставить его на место.

Хотя по отношению к ним он вел себя безупречно.

Конечно, Илука понимала, что комнаты, выделенные им, не самые лучшие в доме, но достаточно удобные. Позаботился он и об инструменте — специально доставил замечательное пианино. Еда подавалась им в гостиную одновременно с графом и гостями. Притом совершенно великолепная. Вино из очень красивой бутылки чрезвычайно понравилось мистеру Арчеру, правда, Илука предпочла лимонад.

По все восставало в ней от того, что граф воспринимал ее как человека другого круга, стоящего на более низкой ступеньке в обществе. Она здесь лишь для того, чтобы развлекать других. Илука к подобному не привыкла.

С улыбкой она говорила себе: это полезный опыт, который не следует забывать.

Нет, ей не в чем упрекнуть графа, как бы она ни старалась.

Да, конечно, ее коробило от тона, каким граф говорил с мистером Арчером. От того, что им подали ужин отдельно, от горящих любопытством глаз лакеев и горничных, смотревших на них с интересом, но без уважения.