— Хорошо, Сабина.

Он сжал ее руку, а потом, ссутулившись, пошел к вилле.

Сабина оглянулась, в поисках скамьи, села на нее и прижала руки к лицу. Ее сердце буквально кровоточило от гнева и обиды, но она не смогла дать слезам волю, они так и остались невыплаканными.

— Я — дура, — сказала она громко. А потом, когда стала доставать носовой платок, вдруг поняла, что находится в той самой беседке, где разговаривала во вторую ночь после своего приезда в Монте-Карло с цыганским королем.

Она помнила его слова и низкий мелодичный голос. Как отчетливо она помнит теплую твердость его руки и прикосновение мягких губ к ладони. Сабина вздохнула, и вдруг слезы сами собой ручьем полились из глаз по щекам…

Тем не менее, когда через двадцать минут появился Гарри, она была совершенно спокойна. По выражению его лица и по тому, как были стиснуты его челюсти, Сабина сразу поняла, что он в воинственном настроении. Как только брат подошел ближе, она нетерпеливо воскликнула:

— Все в порядке? Дал он тебе денег?

Гарри кивнул, но какое-то время не мог заставить себя вымолвить ни слова. Потом, усевшись рядом с Сабиной, он вытянул ноги и засунул руки в карманы.

— Ну и ну! Я бывал во многих неловких ситуациях в своей жизни, но ничего подобного мне не приходилось видеть.

— Ты ничего ему не сказал? — спросила Сабина.

— Хорошо, что ты заставила меня пообещать тебе, что я буду молчать, — ответил он. — Раз или два у меня было огромное желание съездить ему по физиономии, но тогда я вспоминал, что ты мне сказала.

— Гарри, ты, наверное, сошел с ума!

— Сошел я с ума или нет, но это доставило бы мне огромное удовольствие.

— Он дал тебе денег?

— Да, он одолжил мне сто фунтов, и я должен их вернуть через год.

— Через год? — воскликнула Сабина. — Но ведь это оставит тебя без средств…

— Практически без жалованья, — закончил за нее Гарри. — Но это будет мне уроком! Он очень ясно дал мне понять, что сейчас самое необходимое для меня — это урок.

— Это жестоко. Очень жестоко, но по крайней мере мы можем ничего не сообщать папе.

— Я все время об этом думал, — сказал Гарри. — И повторял про себя, не переставая: «Сабина, папа. Папа, Сабина».

— Больше не думай об этом, — быстро сказала Сабина. Просто забудь. Деньги у тебя есть. Это самое главное.

Гарри вдруг выпрямился и, повернувшись к Сабине, взял ее за плечи.

— Послушай, сестричка, — сказал он. — Ты любишь этого человека?

Вопрос застал Сабину врасплох. Какое-то мгновение ее голубые глаза смотрели в карие глаза брата, но потом она отвернулась и высвободилась из его рук.

— Перестань обо мне беспокоиться, Гарри. На сегодня эмоций больше чем достаточно. Я больше не желаю говорить ни о себе, ни об Артуре. Ты спасен, а все остальное не имеет значения.

— Я думаю о тебе, — сказал он мягко.

— Думай о чем-нибудь другом, пожалуйста, — взмолилась она, а потом добавила вполне жизнерадостным тоном:

— Со мной все в порядке, и я абсолютно счастлива, Гарри. Я ведь не вмешиваюсь в твою жизнь, вот и тебе не надо этого делать.

— Подумай, Сабина, прошу тебя.

— Я уже подумала, — ответила девушка. — Я очень много думала, и разговоры сейчас мало что могут изменить.

Гарри пожал плечами:

— Ну что ж. Тогда все хорошо. Я, наверное, пойду.

— Пожалуйста, останься. Давай попьем чая, — предложила она и быстро добавила:

— Но я… забыла. Артур ушел?

— Да, он ушел. И просил тебе передать свои сожаления по поводу того, что не может остаться, так как обещал покататься верхом с ее королевским высочеством.

Сабина почувствовала огромное облегчение.

— Тогда ты можешь остаться на чай, — сказала она слабым голосом. — Леди Тетфорд всегда пьет чай около пяти часов.

Ты останешься, Гарри?

— Прости меня, Сабина, но я не могу остаться. Я чувствую себя несколько потрясенным, и, наверное, мне не обойтись без чего-нибудь более крепкого, чем чай. Кроме того, я обещал встретиться с нескольким людьми.