— Пока я вижу и помню, что Гай де Торп никогда и ни в чем мне не отказывал, всегда и во всем поддерживал и даже не раз посылал сына и хорошо вооруженное войско сражаться на моей стороне. Вижу, что это безземельное ничтожество Найджел Криспин живет припеваючи и не платит налогов в казну! Беда в том, что, если я расторгну эту помолвку, оба приятеля, — с отвращением заметил Иоанн, — обретут вескую причину объединиться, но на этот раз против меня!

— А если кто-то другой помешает осуществлению их планов? — хитро прищурился Уолтер.

Иоанн громко загоготал, чем привлек любопытные взоры женщин.

— Признаюсь, ничуть не пожалел бы.

Уолтер блаженно улыбнулся. На это он и рассчитывал!

— Было бы совсем неплохо, сир, когда Шеффорд начнет искать новую невесту, предложить ему девушку, владеющую богатыми землями по другую сторону канала. Он неизменно посылает своих рыцарей сражаться за вас в Англии и Уэльсе, но отделывается денежными взносами, когда речь идет о Франции, поскольку там у него нет никаких поместий. Но если земли невестки окажутся, скажем, в Ла-Марше, он лично приглядит за тем, чтобы граф Ла-Марш больше вас не беспокоил. А три сотни рыцарей, согласитесь, стоят куда больше, чем жалкая сотня наемников, которых можно купить за тот налог, что платит Шеффорд.

Иоанн довольно кивнул. Барончик прав: спору нет, один преданный, хорошо обученный рыцарь легко победит с полдюжины солдат удачи. А уж триста… С такими можно выиграть любую битву.

— Полагаю, владения твоей дочери именно в Ла-Марше? — справился Иоанн, хотя заранее знал ответ.

— Истинно так, сир.

— В таком случае стоит, пожалуй, упомянуть о ней, когда отродье Шеффорда пустится на поиски новой невесты. Не вижу причин, почему бы ей не стать графиней.

Это трудно было назвать обещанием, да и всем было известно, что король отнюдь не из тех людей, кто привык держать слово. Однако Уолтеру хватило и этого.

— Тебе известно мое отношение к этому браку, отец. Готов назвать хоть сотню девиц, куда более подходящих к роли жены графа Шеффорда. Да что далеко ходить, есть и такие, которых мне хотелось бы повести к алтарю, но ты не нашел ничего лучшего, чем приковать меня к доченьке старинного приятеля. Заметь, она не принесет в приданое ничего, кроме груды монет, которых нам и так девать некуда.

Гай де Торп поглядел на сына и тяжело вздохнул. Вулфрик был поздним ребенком и появился на свет, когда отец уже отчаялся иметь наследника. Когда он родился, две его сестры уже были замужем и подарили Гаю внуков. Получилось так, что племянники были старше дяди! Зато теперь Гай мог по праву гордиться своим безупречным и единственным законным сыном. То есть почти безупречным. Ах, если бы не его проклятое упрямство и вечное стремление спорить с отцом!

Подобно Гаю Вулфрик вырос настоящим богатырем, широкоплечим, мускулистым, закаленным годами постоянных тренировок и бранного труда. У обоих были густые темные волосы и синие глаза, унаследованные от деда, хотя у Гая глаза были светлые, а у сына — почти черные. Кроме того, густая грива Гая за последние годы почти побелела. Квадратный волевой подбородок сына был совсем как у Энн, да и прямой патрицианский нос он унаследовал от родственников с материнской стороны. В то же время Вулфрик походил на Гая. Правда, девицы на выданье считали, что де Торп-младший не в пример красивее.

— Именно поэтому ты постоянно ввязываешься в драку? Ты не боишься, что тебя могут ранить и придется долгое время провести в постели? Неужели надеешься таким образом оттянуть свадьбу?

У Вулфрика хватило совести покраснеть и втайне удивиться проницательности отца. Но смириться с тем, что его так легко разгадали, он не хотел.

— В тот единственный раз, когда мы встретились, она натравила на меня своего сокола. Проклятая птица могла выцарапать мне глаза.

— Так вот почему ты неизменно отказывался поехать со мной в Данбер-Касл? — поразился Гай. — Иисусе, Вулф, да тогда она была совсем крошкой! Неужели ты затаил зло на ребенка?

Вулфрик ярко вспыхнул, скорее от полузабытого гнева, чем от смущения.

— Эта самая крошка — настоящая ведьма, отец. Да и на девочку она не походила. Скорее на сорванца, с которым сладу нет! Всюду лезла, сквернословила, кидалась на всякого, кто слово поперек скажет. Но дело не в этом. Я просто не желаю на ней жениться. Мне нужна Эгнис Йорк. Вот это женщина!

— Зачем?

Вулфрик недоуменно поднял брови:

— Зачем?!

— Вот именно, зачем она тебе? Ты ее любишь?

— Не знаю. Просто мне хотелось бы видеть ее в своей постели. Но любовь? Сомневаюсь…

Гай с облегчением улыбнулся.

— В этом нет ничего дурного. Плотские утехи — штука неплохая, что бы там ни твердили святые отцы. Везет тем мужчинам, чьи постели греют страстные бабенки, но настоящее счастье в истинной любви. Правда, тебе, как и мне, хорошо известно, что для брака не требуется ни того ни другого.

— Значит, я безумец, предпочитающий вожделеть к собственной жене, а не к ее служанкам, — раздраженно констатировал Вулфрик.