Твой яр за тобой

Стоит, как гора.

Амбарцум, яйла,

Яйла-джан, яйла,

Горы-джан, яйла,

Яйла-джан, яйла!

Ануш (одна)

Куда судьба меня зовет?

Ах, будущее страшит…

От ледяного зова ее

Сердце мое дрожит.

Вот так и горные цветы

Болью безмолвной полны.

Слезами их глаза налиты,

Грустны сердца и черны.

Напрасно краткого весной

Томятся они на лугах

И вянут с горечью немой

В печальных черных сердцах.

Хор (издали)

«Амбарцум, яйла,

Яйла-джан, яйла,

Пламя мук, яйла,

Яйла-джан, яйла!»

На свадьбе гуляли однажды зимой.

Привольно гостям веселиться, шуметь.

Пришли пастухи молодые толпой, -

Бороться, плясать, на красавиц глядеть,

Вот – бурная пляска утихла. И вдруг

Для новой забавы расчистили круг.

И песню борьбы продудела зурна.

Толпа раздалась, любопытства полна,

«Тащи их! тащи!» – суетятся, галдят…

И вот уже друг против друга стоят

Моси – брат Ануш и Саро – наш пастух,

Насильно друзьями притащенный в круг.

Тогда на два стана село разошлось,

Сомкнулось теснее, стеной поднялось.

Себе каждый стан пахлевана избрал,

Теснясь и шумя, за спиной его стал…

Кричат, подзадоривая, все сильней:

«Эй, эй, молодцы! не робейте! смелей!»

А рядом, из-за занавесок цветных,

Невеста с подружками смотрит на них.

Стоят, горячатся борцы-пастухи,

Заправили за пояс полы чухи,

Бьют об землю крепкой ладонью; взвились

Прыжком – в свирепом порыве сплелись,

Есть в темных ущельях обычай седой…

Старинным обычаям верен всегда,

В борьбе удалец удальца пред толпой

Спиною к земле не прижмет никогда.

Саро и Моси, молчаливо сцепясь,

То кажут притворную ярость и прыть,

То хлопнутся наземь, в обнимку катясь,

Никак, мол, друг друга им не победить!

Напрасно толпа в исступленьи кричит,

И девушки с бьющимся сердцем глядят…

Ануш, изваяньем застывши, стоит,

Не в силах отвесть околдованный взгляд.

Стоит… И Саро вдруг увидел ее.

В глазах его – мгла, в голове – забытье,

В нем вспыхнуло сердце, забилось сильней,

Забыл он обычай, и мир, и друзей.

Тогда как Моси, побратима любя,

Боролся шутя и ослабив себя,

Саро его с силой внезапно схватил,

Сшиб с ног и коленом к земле придавил.

Так сделал и сам не заметил того…

Толпа заорала. В толпе торжество.

«Саро-победитель!» – И вот пастуха

С почетом подводят к тахте жениха.

И все рукоплещут, ликуют, кричат,

Качается кровля, и стены дрожат.

А рядом из-за занавесок цветных

Невеста с подружками смотрит на них.

С пола встал Моси. Мечет он и рвет;

Крикнул: «Пусть встает! схватимся мы вновь.

Иль жизнью клянусь, он так не уйдет!

Плата за позор – нечестивца кровь!

Он не победил!.. я обманут был!..

Ну – пусть он придет! очистите круг!»

Хохот загремел, хохот оглушил.

Смеются, орут все сразу и вдруг!

«Он не побежден?
–

Правду молвил он!

Ха-ха-ха! – упал,

На спине лежал!

У тебя, Моси,

Вся спина в грязи!

Вот он, еще раз

Схватится сейчас!

Пусть-ка наперед

Спину отряхнет!..»

Со свадьбы веселой из дома того

Уходит Моси, тяжело оскорблен:

Кипит омраченное сердце его.

Поспешно, шагами неверными он

Идет, бормоча: «Это ты ли, Моси?

Позор тебе!.. Ты ли валялся в грязи?

Еще ты земли не касался спиной…

Ты вспомни – кто ты? Погорюй над собой!

Как на землю вдруг твое тело легло,

Когда на тебя все глядело село?

Тебе… у Саро под коленом лежать

И женщинам после глаза показать?!

Нет… Горе с тобою случилось! беда!

Посмешищем будешь для всех навсегда…