– Привет, – сказал он, оглядываясь.

– Все хорошо. Ларри в офисе.

– Хорошо, – Боб уставился на ее стройные ноги под халатом. – Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Она засмеялась:

– Будь осторожен. Возможно, после этого я тебя больше не впущу.

Они смотрели друг на друга полуудивленно, полуиспуганно. Потом Боб сказал:

– Если хочешь, я могу…

– Нет, ради всего святого, – она ухватила его за рукав. – Просто выйди из дверного проема, чтобы я могла закрыть дверь. Там Миссис Питерс через дорогу, ну, ты понимаешь.

Она закрыла дверь.

– Я хочу тебе кое-что показать, – она сказала. – Ты это еще не видел.

Он заинтересовался:

– Антиквариат? Или что?

Она взяла его за руку и потащила на кухню.

– Тебе это понравится, Бобби. – Она остановилась. – Я надеюсь; тебе должно это понравиться. Это для меня так много значит, она для меня так много значит.

– Она? – Боб нахмурился. – Что еще за она?

Дорис засмеялась:

– Да ты ревнуешь! Перестань.

Через мгновенье они стояли возле часов, смотря на них.

– Она выскочит через пару минут. Подожди, сейчас ты увидишь ее. Я уверена, что вы двое поладите между собой.

– А что о ней Ларри думает?

– Они друг друга не любят. Иногда, когда Ларри здесь, она не выскакивает. Ларри бесится, когда она вовремя не выскакивает. Он говорит…

– Говорит что?

Дорис потупила взор.

– Он постоянно говорит, что его надули, несмотря на то, что он достал эти часы по оптовой цене. – Ее лицо прояснилось. – Но я знаю, что она не выскакивает потому, что не любит Ларри. Когда я здесь сама, она выскакивает специально для меня, каждые пятнадцать минут, даже несмотря на то, что она должна выскакивать раз в час.

Она уставилась на часы:

– Она выскакивает для меня потому что хочет. Мы разговариваем, я ей много чего рассказываю. Конечно, мне бы хотелось повесить их у меня в комнате, но это было бы неправильно.

Послышался звук шагов у парадного входа. Они испуганно посмотрели друг на друга.

Ларри, ворча, распахнул входную дверь. Он поставил на пол свой чемодан и снял шляпу. Потом он увидел Боба.

– Чеймберс. Вот это сюрприз! – Его глаза сузились. – Что ты здесь делаешь?

Он вошел на кухню. Дорис беспомощно затягивала на себе халат, пятясь назад.

– Я… – начал Боб, – Мы просто…

Он запнулся, смотря на Дорис. Внезапно часы начали жужжать. Кукушка выскочила, скорее вылетела, разрываясь от крика. Ларри направился к ней.

– Выруби этот звук, – сказал он.

Он поднял кулак к кукушке. Она торопливо замолчала и отпрянула назад. Дверца закрылась.

– Вот так-то лучше.

Ларри изучающее посмотрел на Дорис и Боба, молчаливо стоявших вместе.

– Я зашел посмотреть на часы, – сказал Боб. – Дорис сказала, что это редкий антиквариат и что…

– Чушь! Я сам их купил. – Ларри подошел к нему. – Убирайся. – Он повернулся к Дорис. – Ты тоже. И забери свои чертовы часы с собой.

Он остановился, потирая подбородок:

– Нет, часы оставь. Они мои; я их нашел и я за них заплатил.

За те несколько недель, что последовали после ухода Дорис, отношения Ларри с часами с кукушкой ухудшились еще больше. Во-первых, кукушка оставалась внутри почти все время, иногда даже в двенадцать часов, когда у нее должно было быть больше всего работы. И даже выглядывая, она пищала один-два раза, но никогда нужное количество раз. Тогда в ее голосе были мрачные недружелюбные нотки, их резкий тон заставлял Ларри чувствовать себя неуютно и немного злил.

Но он постоянно заводил часы, потому что дом был слишком тихим и спокойным, и ему действовало на нервы отсутствие общения, разговоров и падающих вещей. И даже жужжание часов звучало для него приятно.

Но ему совсем не нравилась кукушка и иногда он с ней разговаривал.

– Послушай, –сказал он однажды поздно ночью в закрытую дверцу. – Я знаю, что ты меня слышишь. Наверно, я верну тебя немцам, назад в Блек Форест. – Он расхаживал взад и вперед.

– Интересно, чем эти двое сейчас занимаются. То ничтожество со своими книгами и антиквариатом. Мужчина не должен интересоваться антиквариатом, это удел женщин.

Он сжал челюсти:

– Разве я не прав?

Часы не ответили. Ларри подошел к ним вплотную.

– Разве я не прав? – Он повторил вопрос. – Неужели тебе нечего сказать?

Он посмотрел на циферблат. Было почти одиннадцать, буквально без нескольких секунд.

– Ладно, я подожду до одиннадцати. Тогда я хочу услышать, что ты можешь мне сказать. Ты была чертовски молчалива последние несколько недель, с тех пор, как она ушла.

Он криво улыбнулся:

– Может, тебе здесь не нравится без нее? – Он нахмурился. – Значит так, я за тебя заплатил, и ты должна выскакивать, нравится тебе это или нет. Ты слышала?