Я успел заметить, как Даффи чешет в затылке и тупо смотрит на сломанный рычаг.

— Выключи! Выключи!

— Помоги!

— Сделай же что-нибудь!

Злые испуганные голоса прорывались сквозь рев крутящихся машин.

— Тайлер, ты в порядке? — потряс я своего брата.

Он открыл глаза и сразу же закрыл их. Он сидел, вцепившись в ремни безопасности, и высоко подпрыгивал на металлическом сиденье.

Земля опрокинулась. Я увидел, как небо обрушилось на землю. А потом зеленая трава и голубое небо бешено закрутились в ужасном хороводе.

Я понял: еще немного, и я потеряю сознание.

Моя голова откинулась, глаза закрылись. И тут я почувствовал, что машина замедляет ход.

Смолк рев мотора. Теперь мы крутились почти в полной тишине, не считая завывания ветра и поскрипывания металлических машин.

Медленнее, медленнее…

Я открыл глаза. Даффи держал в одной руке толстый провод, а в другой — штепсель. Он просто отключил карусель от питания.

И вот мы окончательно остановились.

Никто не пошевелился. Так, в полной неподвижности, мы просидели довольно долго. Потом начали выбираться из машин.

Некоторые из нас просто падали на траву. Другие пошатываясь и держась за головы, стонали и ругались.

Я помог Тайлеру вылезти из машины. Ноги у него подкашивались. Я поддерживал его, пока он не восстановил равновесие.

Потом мы попробовали идти. Земля качалась из стороны в сторону и уходила из-под ног Деревья, что росли невдалеке, извивались, словно резиновые.

Я сразу направился к Мередит и Элизабет.

— Это было ужасно! — воскликнула Элизабет.

Рядом с нами маячил Даффи с наглой ухмылкой на лице.

— Ну как, понравилась поездочка? — спросил он, и его голубые глаза весело заискрились.

— Я буду жаловаться! — огрызнулась Мередит. — Я буду жаловаться лично мистеру Фаррадею!

— Я тоже, — поддержала ее Элизабет.

Даффи покачал головой.

— Вы что, не видели фильм? — спросил он.

— А мне наплевать на фильм! — отрезала Элизабет. — Это было отвратительно. Из-за тебя нам всем было очень плохо.

— Но это именно то, что происходило в фильме! — объявил Тайлер. — Вы что, забыли? Это — лагерь ужасов. Тут фильмы превращаются в реальность.

Теперь и я вспомнил сцену из фильма. Карусель «Кружись и кричи» вращалась до тех пор, пока со всех, кто на ней сидел, не сорвало кожу. А когда она наконец-то остановилась, в машинах сидели одни скелеты.

— В конце концов, с нас же не сорвало кожу, — пробормотал я.

Мередит удивленно посмотрела на меня.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

— Меня до сих пор немного трясет, — ответил я.

Тайлер упал на землю и обхватил голову руками.

— Мне плохо! — стонал он. — Мне правда очень плохо.

— Вы что, шуток не понимаете? — возмутился Даффи и, взглянув на нас с отвращением, зашагал вверх по склону.

— Никакая это не шутка! — закричала ему вслед Элизабет. — Ты просто отморожен на всю катушку.

— Правда, пошли расскажем все мистеру Фаррадею, — настаивала Мередит. — Могу поспорить, он даже не догадывается, что этот придурок с нами учинил.

— Отлично. Так и сделаем, — согласился я. — Мы приехали сюда развлечься. Но пока исе, что здесь происходит, мало похоже на веселье.

Я помог Тайлеру встать на ноги. А потом догнал Мередит и Элизабет, которые шли к главному зданию.

Но буквально через несколько шагов я остановился и вгляделся в высокое сасафрасовое дерево, которые росло у тропинки.

— Что это такое? — удивился я. — Камера?

Да, теперь мы все видели ее. Объектив камеры, прикрепленной к длинной ветке, был направлен прямо на аттракцион.

— Неужели за нами все время наблюдали? — громко спросил я. — Может, нас еще и записывали, пока мы крутились на той карусели?

— Неужели мистер Фаррадей следил за нами? — возмутилась Мередит. — Он, что, снимал нас?

— Мы определенно должны все выяснить, — сказала Элизабет. — Он просто не имеет право так с нами обращаться. Он же просто псих!

Мы медленно карабкались вверх по склону. Я старался дышать как можно глубже, и постепенно слабость прошла, а немного погодя — и головокружение.

Лицо моего брата тоже приобрело естественный оттенок, хотя его выражение оставалось мрачным. И он все еще судорожно двигал челюстями.