— Ну что ж, — сказал учитель. — Ни одного исландского стихотворения, ни одного псалма, ни одной молитвы. Хорошо. А ну-ка, скажи мне, слышала ли ты когда-нибудь о Хадльгримуре Пьетурссоне? [3]

— Да.

— Что ты можешь рассказать о нем?

— Недавно толстуха Тода что-то говорила о нем в Армии спасения.

— Тода?

— Да…

— А что ты можешь рассказать о Йоуне Сигурссоне? [4]

— Он работает на лодке «Лео».

— Гм… Ну а кто был первым поселенцем Исландии?

— О нем я ничего не слыхала. Может быть, это тот норвежец, который заимел на Севере консервный завод?

— Кто председатель Совета министров нашей страны?

— А что значит председатель совета?

— Тот, кто управляет всей Исландией.

— Никто не смеет управлять мною, — решительно заявила девочка, тряхнув косичками и сверкнув глазами.

Учитель удивленно посмотрел на нее и покачал головой.

— А ну, скажи мне, кто самые знатные люди в Исландии?

После довольно долгих размышлений девочка ответила:

— Купец. И спаситель.

— Так, так, — произнес учитель подавленно. Убедившись, что девочка успела познакомиться с местной жизнью, он решил выведать у нее, кто из поэтов пользуется наибольшей славой в поселке. Дело в том, что учитель сам был замечательным поэтом. Время от времени его стихи печатались даже в столичных газетах. Он надеялся когда-нибудь выпустить большой сборник своих стихов, если удастся, откладывая в течение пяти лет из своего жалованья, накопить достаточно денег.

— Я хочу задать тебе еще один вопрос, — сказал он, — Кого из самых известных поэтов нашей страны лучше всего знают в поселке?

— Парикмахера, — не задумываясь, ответила Салка Валка.

— Можешь идти, — холодно сказал учитель. — Нам говорить больше не о чем.

Он встал, шмыгнул носом и откашлялся, давая понять старому Эйольфуру, что собирается уходить и что он недоволен. Старик находился в кухне и через открытую дверь слышал весь разговор.

— Беседа с девочкой только подтвердила мои опасения. Ее умственные способности весьма ограничены. Я не вижу другого выхода, как сообщить обо всем пастору, — сказал учитель.

— Сообщить пастору? Фу ты, какая чепуха, — рассердился старый Эйольфур. — Куда умнее было бы научить ее читать.

— Напрасная трата времени и труда.

— Жалко мне вас, имеющих зрение.

— Больших надежд на школу в эту зиму возлагать не приходится… Если бы вы могли дома что-нибудь сделать… До конца занятий осталось три недели, не больше. Мы закрываем школу к пасхе. Все дети должны работать, как только начнется весенний лов, по крайней мере те, что постарше. В стране не так-то много рабочих рук. Кроме того, это не бесполезно для семейств, имеющих детей.

— Ерунда, — заявил старый Эйольфур.

— Я настаиваю на том, что я сказал. Мои возможности не распространяются на идиотов. Пусть пастор решает, как поступить в данном случае.

— Ерунда, она ничуть не глупее пастора. Я слеп, это правда, но не глух.

— Ты, верно, слышал, как она сказала, что Иисус Христос был исландцем.

— Ну и что ж? — возразил старик. — Чем он хуже этого дьявола купца?

Старик нащупал рукой узлы на неводе и принялся плести неторопливо, но уверенно и ловко, и от этого казалось, что он рассуждает сам с собой.

— Я, конечно, не буду отрицать, — сказал учитель, — что иногда тупицы говорят забавные вещи. Ты должен это признать, Эйольфур, ты человек умный. Но утверждать подобное о Свейне Паулссоне — это уж слишком! Пусть он будет самим председателем приходского совета, пусть он покупает свиней в Дании, меня это меньше всего трогает, хотя ни для кого не секрет, что он собирается всех в поселке обвести вокруг пальца. Не подумай, что я сплетничаю за его спиной, потому что он мой соперник. Но что ни говори, он всего-навсего парикмахер. Я слышал собственными ушами, как на рождественском ужине у купца он привязался к его жене и упрашивал разрешить ему прочитать что-нибудь из его так называемых стихов. Я ничего не говорю, но прийти а заявить, что парикмахер самый известный поэт в Исландии, — это чересчур. Я удивлен, что такие слова мне пришлось услышать в твоем доме, Эйольфур.

— Если тебе так уж хочется найти идиота в этом доме, то этот идиот я. Я всегда был идиотом, идиотом и останусь.

— Я вовсе не говорил этого, — возразил учитель. — Кстати, Эйольфур, позволь мне задать тебе один вопрос. Ты в самом деле видишь в Свейне Паулссоне поэта?

— Я никак не могу видеть Свейна Паулссона, я слеп.

Учитель попытался еще выяснить мнение старого Эйольфура о стихах парикмахера, по ничего не добился. Тогда он схватил свою шляпу и собрался уходить.

— Я ничего не могу сказать о стихах Свейна Паулссона, я не читал их, но мне не раз приходилось слышать, что он умеет хорошо обучать детей.