Под угрозой гибели был их собственный большой крейсер. "Ицукусима" разворачивался, идя на помощь своему систершипу. Между тем китайский флот приближался. Впереди шел обгоревший, но такой же грозный "Дин-Юань". Флагман Тинга уже справился с пожаром, его главный калибр снова был готов к бою. И он дал залп по двум стоявшим рядом японским крейсерам. Следом громыхнули орудия "Чин-Юаня". "Ицукусима" отделалась достаточно легко, 12-дюймовый снаряд пробил ее корпус насквозь и вылетел, не разорвавшись, из противоположного борта. Гораздо хуже пришлось "Хасидате". Крейсер был поражен в правую раковину, рядом с зияющей пробоиной от взрыва минного аппарата. Болванка тяжелого снаряда разрушила несколько водонепроницаемых перегородок и, главное, пробила броневую палубу.

Неустойчивый из-за своего слишком тяжелого для бронепалубного крейсера 12,5-дюймового орудия "Хасидате" накренился, забирая воду разорванным бортом, потом стал стремительно крениться, опрокидываясь на правый борт. В вспененных волнах мелькнул киль, будто горб какого-то чудовища, а через несколько минут первый построенный в Японии большой бронепалубный корабль ушел на дно. Немногие спасшиеся плыли к "Ицукусиме", но та набирала ход, чтобы побыстрее уйти от страшных китайских броненосцев. Флот Тинга прошел мимо места гибели "Чжи-Юаня". Для спасения уцелевших там задержалось патрульное судно "Гуан-Кай". Среди поднятых из воды оказался и командир "Чжи" Ден Ши Чен. Кое-кто выражал громкое удивление, что капитан Ден, как известно, не умевший плавать, вдруг научился этому и не только спасся сам, но и помогал держаться другим. Заметив приближающуюся "Чиоду", "Гуан-Кай" сигналами предложил японскому крейсеру заняться спасением людей с "Хасидате". Огонь по спустившей шлюпки "Чиоде" не стали открывать и проходившие мимо "Пин" и "Цзи-Юани" вместе с "Гуан-Пином" и миноносцами. Спасенные с "Хасидате" сообщили, что капитан Хидаке отказался уйти с мостика их уходящего на дно корабля.

КРЕЙСЕР "ГУАН-КАЙ"

Адмирал Тинг вел свою эскадру прямо на полузатопленный и лишенный хода "Иосино". Адмирал Цубой отослал "Акицусиму" и "Такатихо", чтобы они из-за обреченного флагмана не попали под удар главных сил китайского флота. "Иосино" готовился принять последний бой. На мачтах были подняты все флаги. На корме выстроился корабельный оркестр. Козо Цубой обменялся рукопожатием с капитаном Каварой, потом - с другими находившимися на мостике офицерами. Сильно накренившаяся палуба делала стрельбу из орудий практически бесполезной, однако японцы спешно расстреливали снаряды, которые успели поднять из полузатопленных погребов. Несколько раз по обреченному крейсера прокатывалось "банзай!" - когда казалось, что на надвигающихся китайских броненосцах мелькнула вспышка разрыва. "Дин" и "Чин-Юань" выпустили торпеды. Взрыв котлов разорвал 'Иосино' пополам, окутав место ее гибели тучей пара и дыма. Сквозь мглу проступил силуэт задранной вверх носовой части, потом и он исчез под водой.

Японские крейсера, пользуясь превосходством хода, оторвались от эскадры Тинга и нагнали свой уходивший на юг арьергард. Командование эскадрой вновь перешло к капитану Иоко на "Ицукусиме". Следом за его кораблем шли "Акицусима", "Такачихо", их и догоняющая их "Чиода" - всё, что осталось от японских крейсерских сил. Китайский флот упорно шел следом. В его центре двигалась броненосная колонна, где за сильно пострадавшим "Лай-Юанем", который выгорел сверху практически целиком, пристроился маленький "Пин", а на флангах броненосных сил двигались легкие крейсера и миноносцы. Это означало, что нового боя было не избежать.

КИТАЙСКИЕ МАТРОСЫ

Пользуясь минутами передышки, команды занялись неотложными делами - откачкой воды, заделкой пробоин, тушением пожаров. Адмирал Тинг Жу Чан обходил свой корабль, приветствуя полуголых, покрытых сажей матросов. Несмотря на усталость, на не смытую с палубы кровь товарищей и царящее вокруг опустошение, закопченные лица китайских моряков освещало предвкушение победы. Другим было настроение на японских кораблях. У многих там возникло ощущение безнадежности. Они проиграли! В это трудно было поверить, если сравнивать вид китайских и японских кораблей. Броненосцы и крейсера Тинга смотрелись дымящимися руинами, каким-то чудом державшимися на плаву. Повреждения японских кораблей, напротив, казались незначительными - следы китайских снарядов выглядели как небольшие, аккуратные пробоины. Однако, как оказалось, японский крейсер мог быть уничтожен единственным удачным попаданием, тогда как китайские броненосцы сохраняли живучесть даже под долгим обстрелом, изуродованные до неузнаваемости. Конечно, можно было продолжать атаки этих бронированных гигантов и даже пустить, наконец, одного из них на дно. Только во что это обойдется японцам, и так потерявшим уже половину своих крейсеров?

ЯПОНСКИЕ МАТРОСЫ

По настоящему положение японской эскадры было еще более тяжелым, чем это представлялось на первый взгляд. Она не могла позволить себе не только атаку, но и отступление. Да, конечно, четверка оставшихся в строю, хотя и порядком избитых снарядами крейсеров легко бы ушла, оставив за кормой тихоходные китайские броненосцы. Но что было делать с поврежденными судами арьергарда? Допустим, крейсера могли прикрывать их отход, как-то сдерживая главный отряд Тинга. Но к месту сражения подходили китайские крейсера - бронепалубные "Чинг" и "Цзи-Юани", патрульные "Гуан-Кай" и "Гуан-Пин", да еще миноносцы. Для охраны от них тихоходов можно было выделить один-два крейсера, но это означало бы вновь разделить силы японской эскадры. А справится ли капитан Иоко с двумя-тремя крейсерами, если на них вновь навалятся бронированные махины Тинга?

Прикрывая арьергард, Иоко бросался со своими крейсерами то против неотвязно следовавших за ним броненосцев Тинга, то против китайского крейсерского отряда, то против миноносцев. Впрочем, от легких миноносцев судам арьергарда пока удавалось отбиваться самим, не подпуская их на дистанцию прицельного торпедного выстрела заградительным огнем скорострельных орудий. Потом на японских кораблях стали кончаться снаряды. Большая скорострельность имела и свои недостатки. Обнаружив, что японцы почти прекратили огонь, китайцы возобновили преследование, прежде всего - легкими крейсерами. Капитан Иоко передал с "Ицукусимы" на "Сайкио-мару" предложение адмиралу Кабаяме перейти на один из быстроходных крейсеров. Начальник японского морштаба отказался оставить "Сайкио" и дал приказ крейсерам уходить, предоставив арьергард своей судьбе. Преступно было бы жертвовать ради слабых тихоходных судов оставшимися современными крейсерами. "Ицукусима", "Акицусима", "Такатихо" и "Чиода" стали удаляться, покидая медленно бредущие по морской глади "Фусо", "Хией", "Акаги" и "Сайкио". Сзади, осененный черной тучей из дымовых труб, приближался китайский флот.

Командовавший арьергардом капитан Араи пытался повторить тактику Тинга, прикрывая слабые корабли своим "Фусо". Старый броненосец в меру сил поддерживали сильно поврежденные "Хией" и "Акаги". Штабная "Сайкио" могла участвовать в сражении только несколькими малокалиберными орудиями. 12-дюймовый снаряд с "Чин-Юаня" разорвался внутри батарейного каземата "Фусо", повалив расположенную в его центре дымовую трубу. Корабль потерял ход, его цитадель наполнилась удушающим дымом, который заставил расчеты покинуть свои орудия. Еще одно попадание пробило борт на уровне ватерлинии. Капитан Араи дал приказ идти к ближайшему берегу, чтобы выброситься и спасти команду. Тинг остановил преследование, опасаясь, что его корабли попадут на мель. Уже в сумерках китайский миноносец "Фу-Лунг" подошел ближе и выпустил торпеды по высокому силуэту старого японского корабля. Подорванный "Фусо" затонул на мелководье. Второй китайский миноносец "Чао-Ти" подорвал застрявший на рифах "Хией", уже покинутый командой. "Акаги" пыталась таранить один из больших китайских кораблей, но при попытке приблизиться канонерка взлетела на воздух от взрыва погреба с боеприпасами. Только штабной пароход "Сайкио-мару" сумел, воспользовавшись темнотой, ускользнуть и уйти в Японию.